Меэлис Кийли: когда проект начинает руководить стратегией

Стратегическое управление – это осуществление власти, а власть означает ответственность. Цели проектов должны определяться интересами государства, поскольку в противном случае стратегические решения государства начнут определяться проектами и сосредоточенными вокруг них интересами, пишет Меэлис Кийли.
"Не приносящее пользы улью не принесет ее и пчеле". Марк Аврелий.
Не все логичное всегда является само собой разумеющимся. Или, как говорил профессор Пеэтер Лорентс, у затяжной глупости должны быть какие-то умные причины.
Попробую на нескольких примерах объяснить свое видение и ход мыслей относительно того, где и почему логика принятия решений может расходиться с интересами государства.
Важно понимать, что приоритеты и использование ресурсов формируются стратегическими документами, поэтому последовательность принятия решений должна быть четкой: политика определяет интересы государства и желаемое конечное состояние, стратегия – способы достижения целей, а проект выбирается после оценки альтернатив. Когда проект выбирают раньше стратегии, документ неизбежно превращается в оправдание уже принятого решения.
В основах политики безопасности Эстонии предусматриваются инвестиции в стратегическую инфраструктуру, отдельно упоминается Rail Baltic. Однако Rail Baltic – это конкретный проект, то есть средство, а не самостоятельная цель политики безопасности.
В комиссии Рийгикогу по гособороне мы предложили формулировку, основанную на потребностях и учитывающую функционирование экономики, надежность снабжения, военную мобильность и пропускную способность транспортной инфраструктуры, не присваивая ни одному проекту заранее приоритетного статуса. Предложение не было учтено. Rail Baltic может иметь стратегическое значение, но вытекает ли значимость этого проекта из анализа альтернатив или же само упоминание в стратегии дает проекту приоритетный статус?
То же противоречие проявляется в сфере энергетической безопасности. Исходной точкой для государства должно быть функционирование энергосистемы в мирное время, в условиях кризиса и войны, то есть надежность снабжения, управляемые генерирующие мощности, резервы, зависимость от внешних соединений, а также защищенность инфраструктуры и возможность ее восстановления. И только после этого можно выбирать подходящее технологическое решение.
Однако в правительственном документе отдельной целью обозначено ускорение интеграции возобновляемой энергетики. Возобновляемая энергетика сама по себе не является проблемой, но ее развитие еще не гарантирует электроснабжения в случае прекращения работы внешних соединений или выхода из строя генерирующих мощностей.
В комиссии мы предложили увязать развитие возобновляемой энергетики с накоплением энергии, управляемым резервом и оценкой рисков для безопасности, а также подчеркнули необходимость наличия собственных управляемых генерирующих мощностей. Это предложение тоже не было учтено. Кроме того, мы указали на то, что планирование энергетической инфраструктуры не должно нарушать работу радаров, радиоэлектронной разведки и систем пассивного наблюдения. Выгода одной отрасли не должна ослаблять государство в целом.
Кто формирует стратегические решения? Основы политики безопасности разрабатывает правительство, а утверждает Рийгикогу, у которого нет возможности непосредственно вносить изменения в отдельные положения документа. По сути, это производство в духе "или всё, или ничего". Отклонение предложений еще не доказывает ошибочность, однако должна быть возможность проверить, кто принял решение, на основании какого анализа и почему были отвергнуты альтернативы.
Необходимо различать разработку доказательной политики и отбор или формирование доказательств для обоснования политических решений. В первом случае решение принимается по результатам анализа, во втором – для уже принятого решения ищут подходящие обоснования. За такой логикой принятия решений могут стоять недостаточная компетентность в области стратегического управления, сознательные политические приоритеты или влияние частных и групповых интересов. Нужно уметь различать такие аспекты.
Гипотетический случай: два временные линии
Представим демократическое государство, в котором политик постепенно занимает все более влиятельные посты в правительстве, оказывая влияние на энергетику, инфраструктуру, финансирование Европейского союза, планировки и инвестиционный климат. При этом он также имеет законную экономическую связь с инвестиционным предприятием, что само по себе не является противоправным.
Теперь мысленно расположим рядом две временные линии. На первой – решения государственной власти: изменение стратегических приоритетов, создание схем поддержки, направление средств Европейского союза, регулирование, а также крупные инфраструктурные и энергетические проекты. На второй – экономическая деятельность, связанная с политиком: в какие отрасли направляется капитал, когда осуществляются инвестиции и как меняются объемы активов, оборот и структура инвестиционного портфеля.
Предположим, что правительство объявляет одну из энергетических технологий стратегическим приоритетом, меняет регулирование, направляет туда субсидии и инфраструктурные инвестиции. Вместе с тем активность связанной с политиком инвестиционной структуры возрастает в предприятиях, стоимость которых зависит от этих решений.
Доказывает ли это злоупотребление служебным положением? Непосредственно нет. Политик как инвестор тоже может руководствоваться общедоступной информацией, а проводимая политика может быть полезна государству. Но последовали ли инвестиции за публичным решением или же инвестор имел доступ к информации, недоступной другим участникам рынка? Мог ли он повлиять на инвестиционный климат в выгодном для себя направлении?
Скрытая цепочка создания стоимости
Упоминание крупного инфраструктурного проекта в стратегии укрепляет его политическую позицию и может улучшить перспективы предприятий, связанных с землей, строительством, логистикой, финансированием и субподрядными работами. Таким образом, возможная экономическая выгода может возникать не от самого проекта, а от формирующейся вокруг него цепочки создания стоимости.
Поэтому недостаточно изучать только долю участия, непосредственно связанную с проектом. Необходимо также рассматривать косвенные экономические связи и выяснять, есть ли временное и отраслевое совпадение между двумя временными линиями. Само по себе такое совпадение не является доказательством, но может дать основание запросить дополнительные разъяснения.
Третье измерение – сеть принятия решений. Политик вправе выбирать благонадежных советников, однако, если один и тот же небольшой круг людей перемещается вместе с ним из одного министерства в другое и контролирует стратегическое планирование, регулирование и направление инвестиций, необходимо оценить реальное влияние, а не только наименования должностей. Дополнительный вопрос возникает, когда для привлечения ключевой фигуры меняются квалификационные требования или структура учреждения. Кто инициировал изменения, зачем это было сделано и к каким последствиям привело?
Ни одно из этих обстоятельств по отдельности, как и их совокупность, еще не доказывает коррупцию, однако поддающиеся проверке связи могут служить основанием для парламентского надзора. Именно поэтому расследование возможных правонарушений возложено на компетентные органы, а парламент контролирует обоснованность решений.
Для этого нам и необходимы четкое разграничение целей и средств в стратегических документах, сравнение реалистичных альтернатив, возможность проверить цепочку принятия решений, прозрачность экономических интересов и понимание того, кто оказывает реальное влияние, а также содержательный парламентский контроль.
Регулярные отчеты комиссий Рийгикогу по отраслям помогли бы сопоставлять цели с результатами и формировать институциональную память. Контроль не должен начинаться лишь тогда, когда проблема попадает в поле зрения СМИ или правоохранительных органов.
Меэлис Кийли – беспартийный депутат Рийгикогу. Кийли намерен баллотироваться на выборах в Рийгикогу 2027 года по списку Центристской партии.
Редактор: Евгения Зыбина



