Первые шведские заключенные прибыли в Тарту в середине августа. Сейчас в Тартуской тюрьме находится 41 человек. До конца года планируется принять до 200 заключенных, а в перспективе их число может достигнуть 600.

Уже в ходе первой плановой проверки канцлера права выяснилось, что у шведских заключенных есть претензии и к бытовым условиям. Например, в камерах два телевизора стоят бок о бок, и заключенные жалуются, что даже с наушниками просмотр разных передач одновременно им мешает. Кроме того, некоторые опасаются спать на верхнем ярусе двухъярусной кровати, поскольку там нет защитного бортика, и люди боятся упасть во сне.

"Я сама посещала шведскую тюрьму. На мой взгляд, уровень условий там был довольно схожим с нашими. Но в Швеции очень много тюрем, и, судя по отзывам заключенных, есть учреждения поновее, где обстановка, возможно, немного уютнее и комфортнее, если так можно сказать. Но есть и такие тюрьмы, после перевода из которых заключенные, наоборот, говорят, что здесь, в Эстонии, очень хорошие условия, где безопасно и уважают их человеческое достоинство", – сказала "Актуальной камере +" директор Тартуской тюрьмы Мерле Улст.

Но бытовыми неудобствами список претензий не ограничивается. Среди более серьезных вопросов – возможность поддерживать связь с близкими. Заключенные утверждают, что звонки домой из Эстонии обходятся дороже, чем из Швеции, а значит, общаться с родными так же часто, как раньше, им может быть уже не по карману. Есть и языковой барьер, а заключенные-мусульмане сообщили, что пока у них не было возможности встретиться с исламским священнослужителем или принять участие в совместной молитве.

"Мы очень внимательно изучаем то, что написал канцлер права. Его визиты для нас привычны, в этом нет ничего необычного: канцлер права посещает тюрьму, обращает внимание на разные моменты, выслушивает людей и дает обратную связь. Мы тщательно разбираемся во всех изложенных им замечаниях и в начале декабря также предоставим канцлеру права наш ответ по этому поводу", – отметила Улст.

На момент проверки большинство шведских заключенных провели в Тартуской тюрьме всего двое суток. Бывший тюремный психолог Сильвер Мяомаа отмечает, что смена привычного распорядка вызывает у человека сильный стресс, даже если условия не хуже прежних: "Я работал в Тартуской тюрьме как раз в то время, когда заключенных переводили оттуда в Таллиннскую тюрьму. И даже тогда было много недовольства, хотя это был переезд в пределах одной страны. Просто человеку приходится заново привыкать ко многим вещам и учиться жить в новых условиях. Можно сказать, что в первое время человек испытывает своего рода потрясение, и именно тогда недовольство достигает пика. Но со временем человек, безусловно, привыкает".

Однако, по его словам, некоторое недовольство все же может сохраняться.

"Насколько мне известно, в Эстонию переводили преимущественно заключенных с невысоким уровнем риска, возможно, и с хорошим поведением. У человека может возникнуть ощущение: я вел себя хорошо, но в итоге меня все равно наказали, забрав из привычной среды. В такой ситуации нарушается связь между поведением и его последствиями, а вместе с ней может пропасть и мотивация вести себя хорошо", – отметил Мяома.

С появлением в Эстонии шведских заключенных нарастает недовольство и у местного тюремного контингента, который считает, что условия содержания шведских заключенных лучше. Учитывая, что заключенные регулярно обращаются в суды с жалобами, судебная система готовится к увеличению нагрузки.

Еще до заключения договора с Швецией административные суды прогнозировали, что после перевода в Эстонию около 600 шведских заключенных число жалоб может достигать 300 в год, если они будут обращаться в суд так же часто, как местные заключенные.

В 2025 году в Таллиннский и Тартуский административные суды поступило в общей сложности 908 жалоб от заключенных, что составляет 27% всех административных дел. За первые девять месяцев этого года поступило 683 жалобы. Если в этом году шведские заключенные в суд еще не обращались, то первые жалобы, связанные с их переводом в Эстонию, уже поступили от местных заключенных.

"Это скорее принципиальный вопрос: если шведским заключенным можно обеспечить более мягкие ограничения и гораздо более эффективную ресоциализацию, то почему к эстонским заключенным должны применяться более строгие ограничения? Я думаю, что такие жалобы, вероятно, будут поступать еще, и не исключаю, что в некоторых случаях они могут быть обоснованными. Поэтому одним из наиболее значимых долгосрочных последствий договора об аренде тюрьмы может стать, как ни парадоксально, положительное влияние на действующую в Эстонии систему исполнения наказаний", – сказала присяжный адвокат Катарина Талумяэ.

По словам Талумяэ, с соблюдением прав человека в эстонских тюрьмах все обстоит хорошо, однако в случае со шведскими заключенными определенные правовые проблемы все же есть: "Начнем хотя бы с доступности юридической помощи – права получать ее на понятном языке и эффективно защищать свои права. С этим могут возникнуть проблемы. Кроме того, обращают внимание на необходимость обеспечить заключенным возможность общаться с близкими, которые фактически находятся в Швеции. Это может повлечь за собой дополнительные, несоразмерные расходы для самих заключенных. И очевидно, что никакой видеозвонок не заменит обычного личного общения, особенно когда речь идет о членах семьи, супругах и детях. Если человека переводят в страну, где возможности поддерживать связь с близкими отличаются, вопрос о соразмерности тех или иных ограничений вполне может в итоге дойти до административного суда".

Уже сейчас рассмотрение жалоб заключенных требует значительных ресурсов судов, хотя удовлетворяется лишь около 1,5% из них. При этом Талумяэ отмечает, что эффективных механизмов, позволяющих ограничить поток необоснованных обращений, практически нет, и это проблема, требующая особого внимания.