Представьте строителя, который режет бетонную стену дисковой пилой. В считанные секунды воздух вокруг него становится белым от пыли. Она проникает под одежду, оседает в волосах, скрипит на зубах. Мужчина заканчивает работу и вытирает лицо. Через несколько минут пыль рассеивается. Обычный рабочий день, кажется, ничего особенного не произошло. Истинная цена этого рабочего дня может стать известна лишь через 20-30 лет. К тому времени в медицинской карте мужчины может уже не быть ни слова о той работе. Вместо нее появится совсем другая запись, страшный диагноз.

780 человек ежегодно

По оценкам Института развития здоровья (TAI), в 2016-2020 годах в Эстонии было диагностировано 34 115 случаев рака. Примерно 3880 из них, или около 11%, могли быть связаны с воздействием факторов риска на рабочем месте. В среднем это около 780 новых случаев в год, более двух случаев каждый день. За каждой цифрой стоит человек, его семья, прерванная трудовая жизнь, лечение, страх и неопределенность. И вопрос, который рано или поздно каждый из них задает самому себе: почему именно я?

В 2016-2020 годах с факторами риска на рабочем месте были связаны, в частности, 1726 новых случаев рака легких. Среди значимых профессиональных факторов риска TAI называет асбест, солнечное излучение, работу по сменам, минеральные масла, пассивное курение, выхлопные газы дизельных двигателей, кристаллический диоксид кремния, формальдегид и древесную пыль. Но главный вывод анализа TAI следует за цифрами: многие из этих случаев рака можно было бы предотвратить, если бы воздействие вредных факторов на работников сводилось к минимуму.

Рак – это не всегда "к сожалению, вам не повезло". Иногда он становится отдаленным последствием решений в области охраны труда, или же бездействия, допущенного десятилетия назад.

Куда исчезают эти люди?

Рак плохо вписывается в наше привычное представление о несчастном случае на производстве. У подобных происшествий есть время, место и свидетели: кто-то падает, запускается механизм или раздается взрыв. У рака, связанного с работой, обычно нет единого рокового момента. Есть тысячи рабочих смен: сегодня – выхлопные газы дизельного двигателя, завтра – древесная пыль. Годы работы под палящим солнцем или в ночные смены. Десятки зданий, которые ремонтируют, не изучив предварительно состав строительных материалов. Каждый отдельный рабочий день может казаться вполне обычным, но вредное воздействие накапливается незаметно.

К тому времени, когда болезнь проявляется, человек может уже давно выйти на пенсию. Предприятие – прекратить работу, бывшее рабочее место – измениться до неузнаваемости, а коллеги – разъехаться. Кто сможет спустя десятилетия установить, какую пыль человек вдыхал осенью 1998 года или с какими веществами работал в цехе в 2004-м? Поэтому отсутствие официально зарегистрированных случаев профессионального рака не означает, что таких заболеваний нет. Зачастую это означает лишь то, что связь между болезнью и работой так и не удалось установить.

Всего шесть уведомлений о работах с асбестом на всю Эстонию

Особенно остро проблема стоит при реконструкции старых зданий. В этом году Инспекция труда получила всего шесть уведомлений о начале работ с асбестом. Между тем в Эстонии активно ремонтируют здания, построенные в советский период, в том числе панельные дома. При их строительстве асбест использовался в изоляционных, огнезащитных и других строительных материалах.

Разумеется, не каждый ремонт панельного дома предполагает работы с асбестом, а строительные леса у фасада сами по себе не свидетельствуют о нарушениях. Однако столь небольшое число уведомлений на фоне активной реконструкции заставляет задуматься: насколько тщательно оцениваются риски до начала работ? И знают ли сами рабочие, какие материалы скрываются под отделкой и во что они врежутся дрелью или дисковой пилой?

Асбест не выдает своего присутствия ни запахом, ни вкусом, ни мгновенной болью. Его волокна невозможно увидеть невооруженным глазом. Пыль оседает, рабочий день заканчивается, и человек уходит домой. А болезнь может проявиться лишь через 20, 30 или даже 40 лет.

По данным Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ), воздействие асбеста ежегодно приводит к более чем 200 000 смертей во всем мире. По оценкам организации, с асбестом связано более 70% всех смертей от рака, обусловленного профессиональными факторами. Это не проблема далекого прошлого: строители во многих странах мира по-прежнему подвергаются воздействию асбеста.

Даже соблюдение установленных предельных концентраций пыли не означает, что риск полностью исключен. Нет толку от респиратора, который работнику выдали, но который остался лежать в шкафу. Недостаточно и пылесоса, который включают только перед проверкой, или оценки рисков, в которой просто упоминается пыль, но не установлено, какие именно вещества она содержит и в каких количествах работник ими дышит.

Опасный прецедент

Одна из самых известных историй, связанных с опасностью асбеста, – история Нелли Кершоу. Она начала работать на текстильном производстве в Англии в 12 лет и долгие годы подвергалась воздействию асбестовых волокон. В 29 лет у нее начались серьезные проблемы с дыханием. В 1924 году, в возрасте 33 лет, она умерла от асбестоза – необратимого поражения легких, вызванного воздействием асбестовых волокон. Ее случай помог привлечь внимание к последствиям профессионального контакта с асбестом, в том числе к заболеваниям, которые сегодня связывают с ним, таким как рак легких и мезотелиома.

Бывший работодатель Кершоу отказался выплачивать ей компенсацию и покрывать расходы на похороны. Компания опасалась, что это создаст "опасный прецедент".

Эта фраза отражает дух целой эпохи. Опасной считалась не пыль, которой дышали рабочие – опасной считалась перспектива того, что компаниям придется отвечать за последствия.

По оценкам Европейской комиссии, в странах Европейского союза ежегодно диагностируют около 120 000 случаев рака, связанных с профессиональными факторами, а около 80 000 человек умирают от последствий таких заболеваний.

В 2018 году совокупные экономические потери, связанные с раком в Европе, оценивались в 199 млрд евро. Из этой суммы около 103 млрд евро приходилось на расходы на здравоохранение, 50 млрд – на потери производительности из-за преждевременной смертности, 20 млрд – на утрату трудоспособности вследствие болезни и еще 26 млрд – на неоплачиваемый уход за больными со стороны близких. Эти цифры охватывают все случаи рака, а не только связанные с работой, но наглядно показывают масштаб проблемы.

Да, это огромные расходы для системы здравоохранения, но самую непосредственную цену платят сами люди и их близкие: потерянные рабочие дни, время, необходимое для ухода за заболевшими родственниками, и годы жизни, качество которых ухудшается из-за болезни.

Безопасность труда – это выбор, который делается за другого человека

При этом расходы на профилактику нужно нести сразу. Это расходы на вентиляцию, исследование материалов на наличие асбеста, пылеудаление, медицинский контроль, защитную одежду и организацию рабочего процесса. Но если работодатель отказывается от этих мер, цена не исчезает – она лишь откладывается на годы или десятилетия. В итоге ее платят работник, его семья, система здравоохранения и общество.

После несчастного случая на производстве мы обычно спрашиваем: кто несет ответственность, какие требования не были соблюдены и как не допустить повторения? Когда речь идет о раке или другом заболевании, вызванном условиями труда, такие вопросы задают редко.

Ответственность за создание безопасных условий труда в первую очередь лежит на работодателе. При этом работник тоже обязан соблюдать требования безопасности и правильно использовать предоставленные средства защиты.

Риск часто скрывается в повседневных мелочах: работник не использует пылезащитную маску, вентиляция работает плохо, неизвестный материал режут без предварительной проверки, дизельный двигатель работает в закрытом помещении, а инструкцию по применению химического вещества никто не открывает.

В конце рабочего дня все расходятся по домам, и кажется, что ничего плохого не произошло. Но отсутствие немедленных последствий еще не означает, что работа была безопасной. При профессиональных заболеваниях сегодняшнее благополучие может оказаться обманчивым: последствия воздействия вредных факторов проявятся лишь спустя годы. Но так быть не должно.