Поводом для разговора стало резонансное высказывание советника президента США по внутренней безопасности Стивена Миллера, который в интервью CNN заявил, что миром управляют сила, принуждение и власть, а не "международные любезности". Возникает ощущение, что международное право попросту выбрасывают за ненадобностью.

По словам Лаури Мялксоо, подобное мышление действительно набирает силу, особенно среди так называемых великих держав.

"Все чаще можно услышать идею, что их роль в мире позволяет просто брать то, что им нужно, не оглядываясь на нормы. В такой ситуации международное право оказывается в крайне уязвимом положении", - считает профессор.

При этом, подчеркнул профессор, проблема заключается не только в нарушениях, но и в разном понимании самих принципов международного права. Исторически государства никогда не воспринимали его одинаково. Россия, например, традиционно делала акцент на суверенитете, тогда как на Западе больше говорили о правах человека и демократии. Эти различия существовали и во времена холодной войны - достаточно сравнить подходы США и Советского Союза.

Сегодня генеральный секретарь ООН Антониу Гутерриш предупреждает: верховенство права рискует смениться верховенством беззакония. Это не паника, считает Мялксоо, а отражение реальной эрозии правил. Устав ООН прямо запрещает применение силы, и большинство государств по-прежнему заинтересованы в сохранении этого запрета. Для малых и средних стран исчезновение такого табу сделало бы мир крайне опасным.

Однако складывается впечатление, что обход норм стал привычным. После распада СССР США во многом позиционировали себя как гарант международного правопорядка. Сегодня же, по мнению профессора, риторика изменилась: создается ощущение, что нарушения стали восприниматься как нечто неизбежное. Существенную роль в этом сыграла и агрессия России против Украины. В Москве считают, что не были первыми, указывая, например, на войну в Ираке в 2003 году.

"В результате возникает взаимная негативная динамика: великие державы смотрят друг на друга и легче решаются на новые нарушения, а жертвами этого процесса часто становятся малые страны", - отметил Мялксоо.

Можно ли говорить, что международное право трансформируется в диктат силы? Мялксоо напоминает: исторически любой международный порядок создавался победителями - так было после Венского конгресса 1815 года, после Версаля в 1919-м, после Второй мировой войны и основания ООН. "Особенность нынешнего момента в том, что послевоенный порядок существовал достаточно долго, и теперь его эрозия стала особенно заметной. К тому же на сцене есть и Китай - крупный игрок, влияющий на стратегическое мышление США и других держав", - сказал Мялксоо.

По словам профессора, для малых государств ситуация особенно чувствительна. Их безопасность во многом зависит от географии: положение Швейцарии несравнимо с положением Молдовы или Кубы. Но если право на суверенитет и само существование государства начинает восприниматься как нечто условное, то именно малые страны оказываются первыми под угрозой.

Что это значит для Эстонии? По словам Мялксоо, в вопросах безопасности страна по-прежнему во многом опирается на НАТО, но очевидно, что судьба альянса зависит не только от Эстонии.

"В то же время эстонская внешняя политика формировалась под сильным влиянием исторической травмы - утраты государственности в 1940 году. Отсюда стратегия: не молчать, громко говорить о своих правах и интересах, реагировать на нарушения международного права в регионе. Хотя одних слов недостаточно, молчание было бы еще опаснее", - сказал Мялксоо.

Профессор подчеркнул: никто уже не делает вид, что международное право работает как прежде. "Известная фраза президента Леннарта Мери о том, что международное право - "атомная бомба малых государств", сегодня может звучать иронично. Но у малых стран просто нет альтернативы: они не могут обеспечить свое существование одной лишь силой. Даже сомневаясь в эффективности международного права, они вынуждены продолжать на него опираться и защищать его - как дополнительный фактор собственного выживания", - считает Мялксоо.

ООН и другие международные организации часто критикуют за отсутствие действенных механизмов принуждения. В этом и заключается парадокс международного права, отмечает Мялксоо: ключевые инструменты находятся в руках великих держав, прежде всего в Совете Безопасности. Если они перестают быть гарантами существующего порядка, ситуация меняется радикально.

"Нарушения правил сами по себе еще не означают, что правила исчезли - так же как нарушения ПДД не отменяют самих дорожных знаков. Вопрос в масштабе и систематичности. Международное право всегда нарушали, но сегодня важнее понять, не формируется ли новое мышление, в котором сила окончательно вытесняет нормы", - подчеркнул Мялксоо.

Некоторые юристы считают, что международное право выживает хотя бы потому, что государства продолжают оправдывать свои действия его языком. Мялксоо с этим не согласен: в истории легко найти примеры, когда договоры нарушались под прикрытием юридической риторики. Использование языка права еще не означает уважения к самому праву.

Что же делать, когда сильные государства нарушают правила? Минимум - называть это нарушением вслух, считает профессор. "Это кажется малым, но в долгосрочной перспективе может сыграть свою роль. Даже великие державы заинтересованы в существовании ясных правил - пусть не всегда и не во всем. Полный отказ от них в итоге чреват конфликтами уже между самими центрами силы, а это опасно для всех", - сказал Мялксоо.

Будущее международного права остается неопределенным. Его развитие не обязательно должно идти через войны и катастрофы - для серьезных договоренностей нужен мир и диалог. Но сегодня мир входит в период повышенной турбулентности: неопределенность вокруг политики США, Китая и других держав создает риски того, что ситуация может стать еще хуже, чем сейчас. И именно в таком мире малым государствам особенно важно не отказываться от международного права - даже если оно трещит по швам.