Арест венесуэльского диктатора и фактического президента Николаса Мадуро в ходе военной операции и его последующее предание суду в США серьёзно потрясли теоретиков международного права. Можно спорить о том, подорвал ли этот шаг "основанный на нормах мировой порядок", как это утверждают некоторые комментаторы. Коротко говоря, скорее всего - нет.

Так называемый основанный на нормах мировой порядок находится в руинах как минимум с 2014 года, когда один из постоянных членов Совета Безопасности ООН, грубо нарушив Устав ООН, вторгся в другое государство - оккупировал Донбасс и аннексировал Крым. Ни со стороны ООН, ни со стороны западных держав за этим не последовало какой-либо действительно серьезной реакции. Санкции, заявления и пожимания плечами в счет не идут.

Правопорядок был нарушен и продолжает нарушаться. Масштабная агрессия, начатая Россией 24 февраля 2022 года, является всесторонним нарушением международного права и признана международным преступлением ООН, Европейским союзом, США и МУС, поэтому довольно наивно в конце двенадцатого года утверждать, будто арест Мадуро уничтожил основанный на нормах мировой порядок.

Также комично утверждать, что арест Мадуро Соединенными Штатами якобы может дать россиянам или китайцам "право поступать так же". Россия, Иран, Беларусь, Северная Корея и их союзники - ХАМАС, Хезболла, нигерийские боевики, латиноамериканские картели и другие агрессоры - никогда не нуждались в каком‑то оправдании для ведения агрессивных войн, угроз другим странам силой, финансирования терроризма, саботажа или убийств. Они делают это и так довольно безнаказанно, а назначенный хранителем "мирового порядка" Совет Безопасности ООН остается бессильным собранием без реальной власти.

Я, конечно, не хочу сказать, что военная операция США по задержанию Мадуро была незначительной. С точки зрения классического международного права она, вероятно, была незаконной. Можно, однако, задать вопрос: а что дальше? Стал ли мир лучше или хуже из‑за этой незаконности? На этот вопрос нет простого ответа, и пока невозможно дать окончательную оценку, так как международная система настолько фрагментирована, что неизвестно, как и когда она сможет вновь восстановить целостность.

Кратко все же составим юридическое промежуточное резюме по делу Мадуро.

Почему многие юридические эксперты вне правительства США, если не большинство из них, квалифицировали произошедшее как незаконное.

Прежде всего, prima facie операция представляла собой нарушение суверенитета и территориальной целостности Венесуэлы, что запрещено международным обычным правом и закреплено в статье 2(4) Устава ООН. Применение вооруженной силы на территории другого государства законно только с разрешения Совета Безопасности ООН или в рамках самообороны по статье 51 Устава. Можно утверждать, что ни одно из этих условий не было выполнено. Венесуэла не давала согласия, и мандата Совета Безопасности ООН не было.

Во‑вторых, операция представляла собой запрещенное экстерриториальное осуществление правосудия. Международное право проводит четкую грань между законодательной юрисдикцией (издание законов), судебной юрисдикцией (рассмотрение дел в суде) и исполнительной юрисдикцией. Последняя - принудительное задержание на территории другого государства - практически полностью запрещена без согласия этого государства. Соглашения об экстрадиции и механизмы взаимной правовой помощи существуют именно для того, чтобы избежать односторонних трансграничных арестов. Следовательно, принудительное задержание военными действующего главы иностранного государства нарушает принцип невмешательства.

В‑третьих, задержание нарушило неприкосновенность главы государства (immunity ratione personae). На момент задержания Мадуро фактически осуществлял исполнительную власть и был де‑факто главой государства. Обычное международное право предоставляет действующим главам государств абсолютный личный иммунитет от уголовной юрисдикции иностранных государств, независимо от тяжести обвинений. Этот иммунитет действует даже если страна, совершающая арест, оспаривает легитимность правительства - принцип, который подтверждается практикой Международного суда (в частности, прецедентом по делу об ордере на арест аль‑Башира).

В‑четвертых, можно утверждать, что независимо от формулировок операция представляла собой насильственную смену режима. Устранив главу правительства, США напрямую вмешались во внутреннюю политическую независимость Венесуэлы. Международное право не признает доктрину "незаконного, но морально оправданного вмешательства". Цели, какими бы благими они ни были, не узаконивают средства.

В итоге операция нарушила четыре принципа международного права: незаконное применение силы, незаконное экстерриториальное задержание, нарушение иммунитета главы государства, запрещенное вмешательство во внутренние дела другого государства.

Тем не менее, позиция США с юридической точки зрения не является непоследовательной. Можно утверждать, что США опираются на новые, но все чаще используемые аргументы.

Во‑первых, у Мадуро не было законного статуса главы государства. Соединенные Штаты и многие другие государства, включая Европейский союз, не признавали его легитимным президентом, а его режим рассматривали как международно криминальную организацию, вовлеченную в преступную деятельность, включая торговлю наркотиками, терроризм и преступления против человечности. С этой точки зрения он лишился иммунитета ratione personae и мог рассматриваться скорее как разыскиваемое международное лицо, чем как защищенный суверенный лидер.

Во‑вторых, США могли бы опираться на универсальную юрисдикцию. Некоторые преступления - преступления против человечности, масштабная международная наркоторговля и возможно, преступления, связанные с терроризмом - позволяют осуществлять юрисдикцию независимо от того, где они были совершены.

Можно утверждать, что международное право устарело. Еще в Новое время, например, пиратство признавалось универсальным преступлением, и все государства имели право арестовывать пиратов где угодно и привлекать их к суду (иначе, зачем, например, россияне обвинили меня в пиратстве - все же из уважения к международному праву). Можно также утверждать, что суверенитет и независимость Венесуэлы были самовольно отняты Мадуро, что он являлся узурпатором, и что США не нарушали суверенитет Венесуэлы, а, наоборот, приступили к его восстановлению.

Таким образом, задержание Мадуро можно рассматривать как правоохранительную операцию против индивидуально ответственного преступника, а не как военные действия против Венесуэлы.

В-третьих, операцию можно рассматривать как самооборону против международных угроз в соответствии со статьей 51 Устава ООН. Считается, что режим Мадуро способствовал постоянному потоку наркотиков и деятельности вооруженных внеправительственных групп, что наносило серьезный ущерб безопасности США. При этом утверждается, что эти угрозы исходили от самого Мадуро, а власти Венесуэлы не были готовы или не способны были на них реагировать. Операцию США оправдывали как защиту от угрозы безопасности, перед которой они оказались вынуждены обороняться.

Наконец, можно аргументировать, что США применили одобренный ООН в 2005 году принцип "ответственности за защиту" (Responsibility to Protect, R2P). Согласно этому принципу, все государства имеют первоочередное обязательство защищать своих граждан от геноцида, военных преступлений и преступлений против человечества. Если государство терпит неудачу в этом, другие государства обязаны вмешаться.

Хотя R2P (ответственность за защиту) не позволяет одностороннего применения силы без разрешения Совета Безопасности ООН, можно утверждать, что на масштабные нарушения прав человека в мире (уйгуры, Судан, Украина, Нигерия и др.) существует моральная обязанность реагировать. В случае с Венесуэлой, конечно, не говорится о геноциде, но можно утверждать, что арест лица, несущего наибольшую ответственность за систематические репрессии и преступления против человечности, является более пропорциональным и менее вредным, чем широкомасштабное военное вмешательство, и поэтому с точки зрения R2P он оправдан. Эта операция защитила народ Венесуэлы и их права, а не нарушила их.

Конечно, такой новый и нестабильный правовой ландшафт пугает и особенно опасен для малых государств, создавая огромное количество пока не получивших ответа вопросов.

Но если на мгновение подумать: мы бы аплодировали, если бы США провели аналогичную операцию в отношении Владимира Путина? Или если бы Европейский союз действовал так же в отношении Александра Лукашенко? Или если бы Южная Корея вместе с Японией действовали против Ким Чен Ына?

Мы уже несколько лет жаловались, что против российского "теневого флота" предпринимается недостаточно мер. Сейчас США в открытом море, и, по мнению нескольких экспертов по морскому праву, совершенно незаконно захватили танкер под российским флагом, нарушавший санкции и связанный с венесуэльской нефтяной торговлей. Следует ли рассматривать это как положительное или отрицательное событие?

Возможно, именно так: когда начинают фактически силой обеспечивать соблюдение норм, оказывается, что наказать нарушителя этих норм можно лишь, нарушая сами нормы.

Но вернемся к Мадуро. Как сказал Лаури Мяльксоо, арест Мадуро - это теперь fait accompli, свершившийся факт, и ворчание по этому поводу, как говорил Яак Мадисон, мало что изменит. Тем не менее мы все же можем немного поворчать.

Разумеется, важно, что теперь будет происходить в Венесуэле: произойдет ли передача власти свободно избранным лидерам и каким образом она будет проходить. Сейчас США не уделяют значительного внимания правовой стороне произошедшего и происходящего, но создаваемые прецеденты могут оказать влияние на формирование нового мирового порядка и новых норм международной жизни. В этом, разумеется, Эстонии и Европе необходимо участвовать и иметь собственную позицию.

Нет смысла требовать, чтобы мир "вернулся" к основанному на нормах мировому порядку, потому что, если быть честными, с 2014 года этот порядок по крайней мере частично существовал лишь на бумаге. Нормы соблюдала лишь часть государств и то выборочно.

Теперь ведущая демократическая страна мира начала создавать свои нормы. Кстати, пока неизвестно, как новые нормы будут восприняты Конгрессом этой страны и как их оценят избиратели США в этом году и в 2028 году. Все еще может измениться.

В настоящее время международное право подвергается огромному давлению со стороны крупных держав, проявления силы, новых прецедентов и отказа от лицемерия. Для ЕС и особенно для Эстонии ставки необычайно высоки. Малые государства непропорционально сильно зависят от стабильного и предсказуемого международного права.

Прецеденты, которые нормализуют односторонние аресты глав государств, ослабляют защиту, на которую сама Эстония опирается. В то же время они показывают, что внутренняя сплоченность государства, верховенство закона, сила союзнических отношений и независимая обороноспособность являются в новом мире conditio sine qua non - то есть неизбежным условием.

Разумеется, мы предпочли бы юридической ясности. Но нужно понимать, что ее не может реально возникнуть до тех пор, пока не будет справедливого мира в войне против Украины, наказания России и реальной стратегической автономии Европы. До этого еще очень далеко, и нам предстоит выдержать этот путь. Конечно, сейчас возможен и такой сценарий, при котором такого решения в обозримом будущем не будет. В таком случае нам остается опираться на сохраняющиеся союзнические отношения и на сотрудничество северных народов в обороне. Право не кристаллизуется до установления мира.

Это не означает, что мы должны претворяться, будто действия США не создают серьезных юридических проблем с точки зрения действующего международного права, особенно в отношении использования силы, суверенитета и неприкосновенности. Эта позиция не является антиамериканской, она самоочевидна и требует не критики, а конструктивных предложений.

Возможно, решение - не требовать "никогда больше не устранять диктаторов", а скорее: доведем дело устранения диктаторов до конца и проведем всемирную мирную конференцию, на которой будут согласованы новые правила. В случае Венесуэлы Европе следует предложить США содействие в наведении порядка и организации плавного перехода, а не ограничиваться декларациями со стороны.

Сейчас важнее во всех случаях находиться в том мировом пространстве, где принцип R2P (ответственность за защиту) не нарушается, и самим полностью исключить возможность того, что кто‑нибудь может сказать, что мы нарушили этот принцип.

Европа, вероятно, должна выступать против любого бессрочного внешнего "управления" Венесуэлой. Но выражать несогласие имеет смысл только тогда, когда у нас есть что предложить для улучшения ситуации. Если требуется международное вмешательство, оно должно быть многосторонним, ограниченным во времени и юридически обоснованным. И мы должны быть готовы участвовать в таком многостороннем процессе.

Для Эстонии эта позиция должна быть особенно твердой. Исторический опыт страны делает ее крайне чувствительной к аргументам о том, что суверенитет можно "потерять" из‑за нарушений. Поэтому Таллинн должен отдавать предпочтение тому, чтобы за международные преступления отвечали международные механизмы, а не применялись ad hoc меры принуждения, и подтверждать, что после устранения диктатора должно последовать свободное волеизъявление через выборы.

В итоге операция в Венесуэле обнажила растущий разрыв между формальным международным правом и тем, как оно применяется на практике крупными державами. С точки зрения классического международного права действия США были незаконны. Согласно складывающимся властным интерпретациям это спорно и потенциально опасно, так как подрывает нормы, защищающие более слабые государства.

Однако одни лишь стенания здесь не помогут. Для Европейского союза и Эстонии правильный ответ - не молчание и не оппортунизм, а принципиальная последовательность: защищать демократические достижения и противостоять прецедентам, которые однажды могут быть использованы против нас. Чтобы эта последовательность имела вес, необходимо сделать все возможное, чтобы в нынешнем мире мы не оказались "слабым государством".

Если мы не хотим, чтобы США забрали у Дании Гренландию, пусть Европа сама поможет защитить ее от "китайских и российских кораблей". Если мы хотим, чтобы у Украины были гарантии безопасности, то мы должны направить туда свои войска. Если мы хотим, чтобы США помогали защищать Европу, мы должны взять на себя основной груз ответственности, как положено каждому по принципу R2P. Именно таким образом мы сможем участвовать в формировании нового мирового порядка и влиять на изменение международных правовых норм.