Говоря о своенравных главах государства, разумеется, следует начать с первого президента восстановившей независимость Эстонии Леннарта Мери, на фоне шагов которого бледнеют поступки почти всех его преемников. Самым заметным внешнеполитическим достижением Мери являются заключенные в 1994 году в Москве с российским главой государства Борисом Ельциным июльские соглашения, в результате которых российские войска покинули Эстонию, передает AK.Nädal.

К такому результату Мери пришел без привлечения правительства Эстонии, хотя Конституция отводит президенту лишь представительскую роль. Премьер-министру Марту Лаару пришлось просто согласиться с этим решением.

Ставший два года спустя министром иностранных дел Эстонии Тоомас Хендрик Ильвес вспоминает, что это был не единственный случай, когда президент Мери отклонялся от политики правительства. Например, на встрече с министром иностранных дел Финляндии Тарьей Халонен, которая позднее также стала президентом, обсуждалось стремление к безвизовому режиму.

"У нас была встреча у Леннарта в Кадриорге, и я поднял вопросы безвизового режима. И Леннарт тогда сказал министру иностранных дел Халонен в ответ: не слушай его, нам это не нужно. Это полностью противоречило политике государства, правительства и Министерства иностранных дел. Я был относительно зол по этому поводу", – сказал Ильвес.

Спустя более 30 лет формировавшие внешнюю политику при Леннарте Мери по-прежнему помнят, насколько экстравагантным был глава государства.

"Он все-таки по существу был первым президентом после обретения независимости. Ему самому еще приходилось, так сказать, учиться и изобретать эту роль. Его уверенность в себе, я думаю, прежде всего исходила от него самого, от его собственной личности: именно от той самой эрудиции, очень четко сформировавшихся представлений, ценностей, а также языковых навыков", – рассказал занимавший должность министра иностранных дел в 2005-2014 годах евродепутат Урмас Паэт.

Во время президентства Арнольда Рюйтеля тон был значительно более спокойным. Урмас Паэт, который был министром иностранных дел в последние годы его полномочий, не помнит значительных трений. Частично заслугой Рюйтеля Паэт считает вступление Эстонии в НАТО и Европейский союз.

"В этом отношении роль президента также заключалась в том, чтобы убеждать сомневающихся в эстонском обществе в необходимости этих шагов, особенно вступления в Европейский союз, – это, безусловно, было очень важно в том смысле, что он в тот момент все-таки очень четко выбрал позицию. Это невозможно переоценить", – сказал Паэт.

Во время президентства Тоомаса Хендрика Ильвеса сотрудничество президента и правительства стало более тесным, чем когда-либо прежде. Большой интерес Ильвеса к внешней политике и его опыт сделали его скорее инициатором, а не исполнителем воли правительства.

"У меня ни разу не было какого-либо страха или ощущения, что он делает что-то такое, что каким-то образом придется улаживать. Напротив, во внешнеполитическом смысле я был в нем абсолютно уверен", – вспоминал Паэт.

"Время от времени я как бы воодушевлял правительство делать немного больше, но правительство говорило: послушай, возможно, сейчас мы этого не будем делать. Были и такие споры. Это не было так, что все было очень гармонично. Но нехорошо, когда идут разными путями, особенно на публике, поэтому мы все-таки старались между собой эти вопросы проговаривать, особенно когда речь идет о маленьком государстве и когда все ищут где-то конфликт", – сказал Ильвес.

Однако своенравия Ильвесу было не занимать, вспоминает журналист Арго Идеон, написавший книгу о президенте.

В качестве примера он привел выступление Ильвеса в 2007 году в Праге. "Он сказал, что Россия не должна быть членом G8 и не должна быть также в Совете Европы. В определенной степени это было пророческим в том смысле, что сегодня Россия ведь не состоит в G8, а существует G7. Но в то время этот призыв или мысль полностью выходили за рамки официальной внешней политики Эстонии, и эстонским дипломатам тогда пришлось объяснять, что это такая дискуссия, в рамках которой высказываются разные мысли, но не официальная позиция Эстонии", – заявил Идеон.

Многих удивили и действия в сфере внешней политики президента Керсти Кальюлайд, у которой был длительный международный опыт работы в Европейской счетной палате, но не было политической карьеры.

"По-моему, она очень быстро приобрела этот дипломатический почерк. Ее достижением мы можем считать ведь то, что Эстония определенное время была членом Совета Безопасности ООН", – сказал Идеон.

В период своих полномочий Кальюлайд выступила с неожиданным соло, когда в 2019 году встретилась в Москве с Владимиром Путиным. Вероятно, об этом плане не знал и тогдашний министр иностранных дел Свен Миксер, который по сей день остается немногословным в отношении этого визита.

"В редких случаях президент пытается солировать, но в целом президент представляет Эстонию во внешней политике так, как это согласовано на уровне правительства", – сказал Миксер.

Практика показывает, таким образом, что президенты склонны толковать предоставленную им представительскую роль все же в соответствии со своим характером. Возникшее в последнее время ожидание, что глава государства должен быть более послушным во внешних вопросах, по оценке формирующих политику лиц, не является обоснованным.

"Это скорее обычно камень в огород правительства. Если возникает желание видеть более активно действующего во внешней политике президента, то это отражает то, что, возможно, те, кто на уровне правительства должны заниматься внешней политикой, будь то премьер-министр или министр иностранных дел, в полной мере не соответствуют ожиданиям, предъявляемым к их роли", – сказал Свен Миксер.