Министерство юстиции и цифровых технологий готово представить правительству законопроект, который положит конец юридической патовой ситуации, сложившейся по поводу использования телекоммуникационных данных, и восстановит нашу способность реально ловить преступников.

Моя главная задача как министра юстиции и цифровых технологий - защищать основные права и свободы людей. Согласно законодательству Европейского союза, запрещен сплошной сбор телекоммуникационных данных всех людей на всякий случай; иначе получается, что всех людей считают потенциальными преступниками.

Другие страны одна за другой также начали постепенно отказываться от такого массового хранения данных. За последние годы такие положения были признаны недействительными судами Австрии, Румынии, Словении, Нидерландов и Германии.

Теперь и мы, наконец, предлагаем очень хорошее решение, которое соответствует практике Суда Европейского союза и обеспечивает как защиту основных прав человека, так и возможность для следственных органов расследовать серьезные преступления. Этот законопроект готов и вскоре будет направлен в правительство на обсуждение.

Какова ситуация сейчас?

Прежде чем перейти к изменениям, давайте немного разберемся в предыстории. Использование телекоммуникационных данных в том виде, в каком мы это делали ранее, стало невозможным, поскольку это запретили как Европейский союз и Суд Европейского союза, так и Государственный суд Эстонии.

Суд Европейского союза вынес несколько решений, запрещающих хранение телекоммуникационных данных, - в том числе в отношении Эстонии уже в 2021 году, - посчитав, что массовое хранение данных является нарушением прав человека. В том же году с этим согласился и Государственный суд Эстонии. В марте 2026 года Госсуд вынес дополнительное решение, в котором подтвердил, что в уголовных делах в качестве доказательств можно использовать только телекоммуникационные данные, хранящиеся в коммерческих целях, при этом обязанность доказывания, что речь идет именно о таких данных, лежит на прокуратуре.

Однако правоохранительные органы Эстонии стали жертвой запутанной юридической системы, которая де-факто парализовала повседневную работу следственных органов и привела к глубокому кризису доказывания. Хотя телекоммуникационные данные используются примерно в одном проценте уголовных дел, направленных в суд, полиция и прокуратура тратят и без того скудные и ценные ресурсы на споры о происхождении телекоммуникационных данных и основаниях их хранения, а также на доказывание этого в зале суда, вместо того чтобы заниматься раскрытием преступлений.

Даже в случае информации, сохраненной в коммерческих целях, в настоящее время приходится каждый раз с огромным трудом доказывать, что речь идет именно и исключительно о данных, собранных в коммерческих целях.

Например, если расследуется убийство и для этого собраны данные мобильной связи, которые показывают нахождение человека в месте убийства, то для принятия судом такого доказательства прокуратура должна доказать, что наш оператор мобильной связи собирал эти данные исключительно для собственных целей. Однако государству очень сложно это доказать, и на это уходит все ценное время.

Это процессуальная неэффективность в ее чистейшем и даже опасном проявлении. Мы как государство не можем мириться, в частности, с тем, что киберпреступники, действующие с помощью искусственного интеллекта, и наглые телефонные мошенники опустошают банковские счета жителей Эстонии, а у следователей связаны руки из-за неясности закона.

Часто при расследовании подобных дел единственной возможностью установить личности преступников является использование данных об их перемещениях на транспортных средствах и их местоположении. В настоящее время из-за сложившейся патовой ситуации использовать эти данные практически невозможно. Теперь мы устраним эту патовую ситуацию и одновременно обеспечим беспрепятственное расследование преступлений. Цена бездействия - рост организованной преступности и безнаказанность.

Я все же отмечу, что хотя в Эстонии ежегодно регистрируется от 40 000 до 50 000 преступлений, использование телекоммуникационных данных на практике затрагивает лишь несколько десятков уголовных дел.

Мы должны найти решение в ситуации, когда, с одной стороны, сбор данных в нынешнем виде является противозаконным, а с другой - у правоохранительных органов есть острая необходимость в поимке преступников. Речь не идет о проблеме, у которой нет решения или которая перевернула бы с ног на голову работу правоохранительных органов.

Последние два года были потрачены на политические игры и иллюзии, на поиски решения там, где его не может быть ни с технологической, ни с юридической точки зрения. Звучали требования сделать исключение для тяжких преступлений, полностью забывая о первопричине проблемы: дело не в том, кого именно расследуют, а в том, каким способом и по какой причине данные были изначально собраны.

Если первичный сбор данных является массовым и единообразным и осуществлялся способом, противоречащим судебной практике, то данные, связанные с использованием мобильного телефона, с самого начала являются незаконными. Незаконно собранные материалы не станут как по волшебству приемлемыми для суда просто потому, что расследуемое преступление является тяжким с точки зрения общества.

Также выдвигались нереалистичные предложения собирать данные только по определенным географическим регионам или конкретным людям. Технически это совершенно тупиковый путь, поскольку преступники постоянно перемещаются со своими смартфонами, и мы сразу столкнемся с тем, что будем сохранять данные и о тех, в отношении кого это запрещено. Кроме того, это предполагало бы, что наши операторы мобильной связи начнут собирать часть данных дважды, что опять же не соответствовало бы принципам правового государства.

Все предыдущие попытки ввести аналогичные исключения, основанные на цели расследования преступлений, зашли в тупик, поскольку они явно противоречат как современному уровню развития техники, так и основополагающим принципам европейского права. Теперь мы предлагаем конкретное решение.

Что исчезнет, и что останется?

Новым изменением в законодательстве мы разрубим этот гордиев узел, заменив обязательное хранение данных, объявленное незаконным, адресным подходом.

Проще говоря, исчезнет существовавшая до сих пор обязанность сплошного хранения в течение года самых конфиденциальных данных людей, то есть информации о том, кто, с кем и как долго разговаривал по телефону, а также в каком районе человек находился во время разговора.

В ответ на вопрос, вызвавший наибольший резонанс в обществе: операторы связи больше не будут обязаны хранить данные о телефонных разговорах и местоположении абонента в течение двенадцати месяцев. В этом заключается основная идея нашего законопроекта.

Однако правоохранительные органы и в дальнейшем смогут использовать для раскрытия преступлений те данные, которые компании собирают в целях ведения коммерческой деятельности. Это цивилизованная система, соответствующая принципам правового государства.

Если говорить конкретно, то мы оставляем за телекоммуникационными компаниями обязанность хранить в течение года данные, позволяющие идентифицировать пользователя: на чье имя зарегистрирован телефонный номер и каковы его контактные данные, чтобы следственные органы могли в случае обоснованной необходимости в ходе досудебного производства выяснить, кому принадлежал номер, с которого был совершен преступный звонок или отправлено мошенническое сообщение.

Также у телекоммуникационных операторов останется обязанность хранить данные, связанные с интернет-услугами, которые помогают установить в случае киберпреступлений, кто стоял за конкретным IP-адресом, если с него было опубликовано или передано что-либо незаконное.

Что касается всех остальных деталей, то после вступления изменений в силу государство будет опираться на информацию, которую в случае киберпреступлений телекоммуникационные операторы и так хранят в рамках своей повседневной коммерческой деятельности, например, для предоставления услуг, обеспечения качества и выставления счетов.

Мы будем активно сотрудничать с телекоммуникационными компаниями, чтобы узаконить сбор таких данных как в коммерческих целях, так и для обеспечения государственной безопасности. Это создаст эффективную и необходимую синергию между коммерческими интересами и правоохранительными органами, возвратив следователям инструмент для доказывания виновных деяний, но не навязывая при этом телекоммуникационным компаниям новые и дорогостоящие параллельные ИТ-системы. Ведь в конечном итоге за них платит налогоплательщик, и, по предварительным оценкам, эти суммы исчисляются шестизначными цифрами, не говоря уже о том, что более мелкие компании, вероятно, не пережили бы перестройку систем.

В то же время мы не можем быть наивными в отношении постоянно меняющейся современной ситуации в сфере безопасности, поэтому в законопроекте предусмотрены специальные положения об использовании телекоммуникационных данных в случаях, когда они касаются государственной безопасности или террористических преступлений.

При возникновении непосредственной и серьезной угрозы для государственной безопасности или конституционного строя Эстонии, новый закон дает правительству возможность временно применять значительно более строгий порядок хранения данных. Это строго контролируемый инструмент, использование которого было прямо разрешено также Судом Европейского союза, что гарантирует, что в критический момент наши органы будут располагать необходимой информацией для защиты государства.

Мы положим конец многолетнему правовому абсурду, вернем правоохранительным органам реальную возможность выполнять свою работу и пошлем преступникам очень четкий сигнал о том, что Эстония больше не является страной, где можно действовать безнаказанно, прикрываясь юридическими неясностями.