Нужно предложить упразднить должность государственного архитектора", – услышал я в одной радиопередаче еще до того, как принял предложение занять этот пост.

Признаюсь, поначалу я был одним из главных скептиков и потому даже не рассматривал возможность выдвижения своей кандидатуры. Дело было не в сомнениях относительно самой роли государства в управлении пространством, а в опасениях, связанных с рядом серьезных рисков.

Во-первых: будет ли у роли с громким названием реальное влияние?

В Европе государственные архитекторы есть лишь в нескольких странах, и их роли весьма разнятся. Зачастую они выполняют функцию "мягкого влияния" ради более разумных пространственных решений. Моим удивлением было узнать, что в Эстонии у государственного архитектора есть и прямая, предусмотренная законом роль в принятии пространственных решений. Через службу стратегического планирования пространства, которой я руковожу, мы отвечаем за пересмотр планировок, направление государственных земель в использование, а также за оценку земли и анализ рынка.

Во-вторых: я видел риск в том, сможет ли один человек одновременно справляться с такими разными ролями и ожиданиями, чтобы при этом не пострадал сам человек или качество работы.

От государственного архитектора ожидают одновременного управления службой (36 штатных единиц), вклада в работу руководства Земельно-пространственного департамента, участия в комиссиях и руководящих группах, координации сотрудничества между различными сторонами, экспертного консультирования и выступления в публичном пространстве в защиту качественной архитектурной среды. Поэтому с самого начала было ясно, что влияние этой роли зависит меньше от одного человека и больше – от сильной команды. Именно поэтому я посвятил большую часть первого полугодия людям, установлению общих направлений развития и формированию методов сотрудничества.

"Значит, вы директор-бюрократ", – заметил кто-то из аудитории после одного из моих выступлений. И в этом заключался третий риск.

Я проработал более десяти лет в органах местного самоуправления, а позже в частном секторе в качестве стратегического консультанта. Я видел, как бюрократия растет как на дрожжах. Процесс принятия решений отдаляется от людей, потому что проще написать новые требования, чем отменить старые. Проще сослаться на текст закона, чем взять на себя ответственность и принять взвешенное решение. Каждое последующее судебное постановление порождает дополнительные требования. Все эти наблюдения мы сделали важными принципами при развитии наших собственных услуг.

Изменения начинаются с себя

Мы поставили перед собой цель: вместо наращивания бюрократии – сокращать ее, вместо формализма – совместно искать и прорабатывать лучшие идеи, а также осознанно перенаправить внимание с крупных городов на все остальные регионы. Столь же важным стал принцип: прежде чем запускать любую новую услугу или проект, необходимо спросить у конечных пользователей, действительно ли это нужно.

В сфере планировок благодаря поправкам к закону мы переходим от роли "одобрителя" к роли партнера и координатора на ранних стадиях. В то же время у нас появляется возможность осуществлять административный надзор за процессами планирования. Цель – помочь выявить препятствия и поддержать поиск решений. В случае осознанного торможения процесса планирования возможно также применение штрафных санкций.

В управлении государственной землей мы также стали действовать активнее, чем прежде. Вместо простой продажи мы все чаще отдаем предпочтение установлению прав застройки и предварительному планированию, чтобы обеспечить долгосрочный земельный резерв, который не будет просто так простаивать. В сотрудничестве с местными самоуправлениями мы организуем предпланировочные архитектурные конкурсы (конкурсы идей) в тех местах, где у местных властей на это не хватает ресурсов. Нашим первым пилотным проектом стал центр Синди в волости Тори.

Что такое качественное пространство и как к нему прийти?

Минимизировав первоначальные риски и сформировав рабочую культуру, я приступил к главной задаче, ради которой и вводилась должность государственного архитектора, – обеспечению качества пространственных решений. С этого года критерии качества стали обязательными и на законодательном уровне.

"Качественное пространство" может звучать абстрактно, но его содержание на самом деле довольно простое. Еще почти две тысячи лет назад Витрувий сформулировал основы хорошего пространства: firmitas, utilitas, venustas – прочность, польза и красота. На этой же логике основываются и современные трактовки качественного пространства: от Давосской декларации до инициативы "Новый европейский Баухаус" и основополагающих принципов качественного пространства в Эстонии. Но как обеспечить все это великолепие на практике?

Первый важный урок заключается в том, что качественное пространство создают не только архитекторы и планировщики.

Все влияют на пространство, но видят его и говорят о нем по-разному. Поэтому нужно искать союзников даже там, где на первый взгляд создание пространства не просматривается. Хороший пример – наше сотрудничество с Департаментом полиции и погранохраны, который продвигает внедрение принципов CPTED (предупреждение преступности с помощью проектирования местности) для создания более безопасной среды. Опыт полиции как пользователя пространства и как службы, способной замечать проблемы на ранней стадии, – это ценное знание, которое необходимо использовать при принятии пространственных решений.

Во-вторых, критерии качества должны быть встроены в механизмы принятия решений. Совместно с Министерством финансов мы запустили пересмотр процессов и методологии, чтобы принципы качественного пространства системно прорабатывались на ранней стадии государственных инвестиций в недвижимость. Цель состоит в том, чтобы обеспечить продуманность решений и провести анализ, учитывающий специфику места, прежде чем будут потрачены миллионы евро.

Мы вовлечены в ряд государственных инвестиционных решений. Например, при обсуждении проекта нового многофункционального холла самым важным вопросом является не архитектура здания, а его местоположение, а также комплексное влияние объекта с точки зрения мобильности, экономики и регионального развития

В-третьих, нам нужно больше "пространственной дипломатии". Пристройка к театру "Эстония", Горхолл, большая больница в Таллинне или возможный перенос суда из Старого города показывают, как быстро стороны могут занять противоположные позиции. Поэтому качество процесса имеет решающее значение.

Государственный архитектор не может решить эти споры за других – за реализацию инвестиций по-прежнему отвечает профильное ведомство. Однако необходимо оказывать поддержку, объединяя различные опыты и точки зрения, которые позволяют сторонам увидеть ситуацию шире, чем с их собственной позиции.

В-четвертых, качественные пространственные решения требуют более умного вовлечения сторон. Вовлечение – это умение выбрать правильных людей, вопросы и методы в нужное время. Успешное вовлечение не обязательно означает, что все согласны, – это значит, что они понимают, почему было принято такое решение.

Ветроэнергетика – хороший тому пример. Необходимость развития возобновляемой энергии ясна, но столь же ясны страхи и ожидания местных сообществ.

В один из дней мы собрали за одним столом представителей самоуправлений, государственных учреждений, застройщиков, экспертов, а также тех, кто относится к ветроэнергетике скептически. Оказалось, что люди с очень разными взглядами вполне способны вести конструктивный диалог, если процесс хорошо подготовлен, а стороны чувствуют, что у них есть своя роль в обсуждении. Примечательно, что в то же время перед народным домом проходила акция протеста с плакатами и микрофонами. И это тоже часть демократического общества.

Изменения, за которые никто не отвечает

Наконец, важно осознать: пространство – это сложная комплексная система. Если у конкретного архитектурного проекта или здания всегда есть заказчик, то у разрастания территорий, неконтролируемой субурбанизации или упадка малых центров единого ответственного не существует. Тем не менее именно эти процессы в наибольшей степени определяют, в какой Эстонии мы будем жить в будущем

Это так называемые "сложные" проблемы, решение которых требует координации множества усилий. Подобно тому, как развитие велокультуры не обеспечивается лишь строительством велодорожек, формирование компактных населенных пунктов и привлекательных центров не происходит благодаря какой-то одной мере.

Поэтому одна из важнейших задач государственного архитектора заключается в создании сетей для решения комплексных вызовов: объединять необходимых экспертов, формировать общее поле знаний и постоянно удерживать сложные темы в центре общественного обсуждения.

Миссия компактных населенных пунктов

Сквозной миссией на ближайшие годы станет цель по созданию компактных населенных пунктов, вытекающая из общегосударственной планировки. Неконтролируемое разрастание территорий и пространственная разрозненность делают содержание Эстонии все более дорогостоящим. В то же время нам необходима качественная жизненная среда и доступное жилье по всей Эстонии.

Поэтому мы должны научиться больше ценить существующую застройку, инфраструктуру и населенные пункты. Перед тем как расширяться на новые территории, всегда стоит задаться вопросом: можно ли решить ту же потребность в уже имеющемся пространстве?

Цель компактности, то есть разумного использования пространства, мы несем через все наши услуги: консультирование и согласование планировок, передачу госземель в пользование, программы развития самоуправлений, обучение и сети сотрудничества.

Хотя я сам был настороженным и критичным по отношению к роли, которую исполняю, я уже давно не спрашиваю, нужен ли Эстонии государственный архитектор.

В Эстонии государственный архитектор находится в уникальной позиции. С одной стороны, у команды, которой я руковожу, есть конкретные, предусмотренные законом задачи, с помощью которых можно внедрять качественные и быстрые пространственные решения. С другой стороны, сейчас можно просто обеспечить присутствие пространственной компетенции в государственных инвестиционных решениях. Но самое большое влияние я вижу именно в применении "мягкой силы" через управление сетями сотрудничества, чтобы добиться изменений в тех вызовах, на которые сложно указать пальцем, но влияние которых долгосрочно.

В Эстонии государственный архитектор находится в уникальной позиции. С одной стороны, наша команда выполняет конкретные, законодательно закрепленные задачи, позволяющие внедрять качественные и оперативные пространственные решения. С другой – мы обеспечиваем экспертную поддержку при принятии государственных инвестиционных решений. Однако наибольший потенциал влияния я вижу в применении "мягкой силы" через управление сетями сотрудничества. Это позволяет находить подходы к сложным проблемам, последствия которых определяют наше будущее на десятилетия вперед.