– В СМИ дискуссии о бюджете уже фактически начались. В середине июня правление Партии реформ заявило, что дефицит бюджета следует начать сокращать: в следующем году он должен составить 4%, а это означает необходимость сокращения расходов примерно на 400 млн евро, после чего продолжать уменьшать дефицит ежегодно еще на 0,5 процентного пункта. Но что произошло дальше? Лидер Eesti 200 Кристина Каллас в эфире Vikerraadio заявила, что пока продолжается война в Украине, нельзя ускоренными темпами сокращать дефицит бюджета. Например, на повышение зарплат учителям требуется дополнительно 90 млн евро. Министр внутренних дел Игорь Таро сообщил, что в бюджетную стратегию необходимо включить расходы в размере 250 млн евро на закупку пяти новых вертолетов и нового самолета. Министр иностранных дел Маргус Цахкна, который раньше называл себя "крокодилом сокращений", теперь сказал примерно следующее: люди ожидают, что наряду с инвестициями в оборону должна продолжаться и обычная жизнь. Кристен Михал, какие у вас контраргументы в ответ на позиции политиков Eesti 200?

– Я работал уже в нескольких правительствах и участвовал в подготовке нескольких государственных бюджетов в разных ролях. Подготовке бюджета всегда предшествует огромное количество того, что в театре называют сценической борьбой. Различные ведомства выступают со своими заявлениями, причем зачастую именно на уровне ведомств начинают говорить, что где-то "сломалась труба", и если ее срочно не починить, то затопит весь дом. Это обычный летний фон переговоров по бюджету. Всем им спокойно отвечают, что в конце августа Министерство финансов представит бюджетный прогноз, после чего и будет решено, что войдет в бюджет следующего года, а что – нет.

При этом члены правительства вовсе не более бессердечны, чем остальные люди. Наоборот, зачастую они даже более мягкосердечны. Но бюджет ограничен, и в него можно включить лишь определенное количество расходов. Это означает, что если мы хотим ограничить дефицит бюджета, а оборонные расходы значительно его увеличили, поскольку нам пришлось брать кредиты – эти средства действительно необходимы для обороны, с чем в конечном итоге все согласны, то каждый год необходимо стремиться формировать бюджет с меньшим дефицитом. И в этот раз нам тоже придется это сделать. Но я просто напомню, что в 2024 году нам удалось вести хозяйство значительно более экономно. В 2025 году – тоже. И в этом году мы также справимся. Несмотря на все разговоры, это правительство сумело существенно увеличить финансирование обороны, вернуть экономику к росту и одновременно привести бюджет в порядок.

– На прошлой неделе Eesti Ekspress опубликовал очень подробную статью о министре финансов Юргене Лиги. Из нее следовало, что он пока не получил полномочий проводить сокращения бюджета и снижать дефицит ниже 4%, а решение правления Партии реформ для министра финансов не является обязательным. Как такое возможно? Разве Министерство финансов не сейчас должно начинать подготовительную работу? Как вы считаете, следует ли дать Лиги указание, чтобы он поручил чиновникам уже сейчас просчитывать варианты достижения четырехпроцентного дефицита?

– Все это предусмотрено бюджетным процессом и будет происходить в конце августа, в сентябре, а если потребуется – и в октябре. Именно для этого и существует бюджетный процесс. В этом смысле верно, что бюджеты составляют не правления партий, а правительство. Именно правительство представляет проект бюджета Рийгикогу. Так было всегда.

Я помню самых разных людей с самыми разными аргументами, которые считали, что в бюджете неверно то или иное. Но стоит хотя бы похвалить уже то, что люди говорят и предлагают идеи. Да, далеко не все идеи получают поддержку. Некоторые уже были тщательно рассмотрены. Например, предложение сократить продолжительность отпусков государственных служащих, о котором Министерство финансов еще в прошлом году заявило, что расчеты не подтверждают возможность получить за счет этого такую экономию, и само же опровергло эту идею.

Точно так же невозможно остановить уже начатые проекты.

Я бы не назвал происходящее фальстартом. Это обычное летнее "заполнение эфира" с помощью перечисления различных потребностей. Хорошо, если появляются и сбалансированные предложения по сокращению расходов.

– Они действительно появились. Ваши влиятельные однопартийцы, бывшие министры финансов Март Вырклаэв и Айвар Сыэрд предложили меры по сокращению расходов примерно на 100 млн евро. Согласно их видению, можно было бы отложить строительство культурного центра Siuru в центре Тарту, сократить государственные дотации наиболее обеспеченным городам и волостям, уменьшить продолжительность отпусков работников государственного сектора и, возможно, повысить плату за визит к врачу. Есть ли среди этих предложений те, которые вам симпатичны?

– Сокращение расходов мы в любом случае должны продолжать. Для понимания контекста отмечу, что со времен правительств Каи Каллас и уже при моем правительстве мы сократили расходы примерно на 1,4–1,5 млрд евро. Как когда-то сказал Андрус Ансип, в конечном счете урезать приходится прежде всего мечты и планы.

Мы значительно сократили расходы в различных государственных учреждениях. Очень символичной стала ситуация в Кассе по безработице, где почти пятая часть сотрудников была вынуждена сама зарегистрироваться в качестве безработных, потому что мы сократили штат. Департамент статистики упаковывает вещи и переезжает в другое здание. В Земельно-пространственном департаменте сотрудников стало на пятую часть меньше, то есть сокращения происходят постоянно. Идея сокращений обычно популярна сама по себе, но не тогда, когда речь заходит о конкретных местах.

Что касается Siuru, то мэр Тарту Урмас Клаас сам говорил, что авторы этого предложения, вероятно, не знают, что проект уже находится на стадии договоров, работа идет. Еще раз подчеркну: сокращение инвестиций зачастую дает меньший эффект, чем сокращение текущих расходов.

Что касается отпусков чиновников, я уже говорил: Министерство финансов заявило, что ожидаемой экономии в 50 млн евро там не просматривается. Напомню также, что именно я когда-то проводил реформу государственной службы. Тогда договоренность была очень простой: чиновники не имеют права на забастовку. Именно в качестве компенсации были согласованы отпуска продолжительностью 35 и 28 дней. Если теперь мы решим это изменить, то должны будем предоставить государственным служащим и право на забастовку. Тогда нам придется ответить себе на вопрос, готовы ли мы пересмотреть прежний общественный договор. Но это уже совершенно другие дебаты.

Что касается идеи сокращать текущие расходы и уменьшать объем различных государственных функций, то этим правительство занимается в любом случае. Само направление на сокращение расходов как публичный сигнал, на мой взгляд, абсолютно понятно. Государство обязано это делать, но нужно очень тщательно определить, где это возможно, а где – нет. Поэтому все эти предложения следует воспринимать как типичные для летнего периода: кто-то просто озвучил свои идеи. Спасибо, мы рассмотрим всю картину в комплексе.

– А как насчет сокращения средств, которые из государственного бюджета направляются наиболее обеспеченным местным самоуправлениям, таким как Таллинн, Тарту и еще нескольким?

– По-моему, это уже своего рода бородатый анекдот. Я хорошо помню Марта и Айвара, которые в свое время сами выступали против той самой реформы Робин Гуда (перераспределение средств более обеспеченных местных самоуправлений в пользу менее обеспеченных – прим. ред.). С тем, что Таллинн, мой родной город, порой расходует эти средства весьма своеобразным образом и создается впечатление, что денег у него в избытке, я согласен. Но при этом именно на крупных городах лежит и значительно большая нагрузка по обеспечению общественных услуг, поэтому здесь необходимо тщательно соблюдать баланс. И сама реформа Робин Гуда вовсе не была такой уж популярной. Напомню также, что именно более крупные регионы в любом случае вносят больший вклад в развитие экономики Эстонии.

Все эти вопросы можно спокойно обсудить как в рамках бюджетного процесса, так и в контексте более сбалансированного регионального развития.

– А как вы относитесь к идее повысить плату за визит к врачу?

– Мы уже это сделали.

– Вероятно, имелось в виду повысить ее еще раз.

– Возможно, они и исходят из таких соображений, но мы поступили именно так, и нашей целью было прежде всего снижение нагрузки в определенных сферах, а не пополнение бюджета. Касса здоровья тоже значительно сократила свои расходы. Насколько я помню по предыдущим обсуждениям, уже удалось найти возможность сэкономить около 70 млн и ищут дальше.

Один проект, который наверняка позволит нам сэкономить средства в здравоохранении, наоборот, финансируется из дополнительного бюджета. Против него, кстати, сами же Айвар и Март ранее выступали. Речь идет о проекте внедрения искусственного интеллекта. В будущем, когда мы будем приходить к семейному врачу или семейной медсестре, значительную часть времени, которое сейчас уходит на оформление записей и документов, смогут выполнять машины. Это означает, что врач сможет уделять нам больше времени, принимать больше людей и более эффективно распределять нагрузку. Так что здесь может скрываться куда более значительная экономия, чем при простом механическом повышении платы за прием.

– Но, может быть, дополнительных сокращений вообще не понадобится? Министерство финансов недавно сообщило, что по состоянию на конец мая дефицит государственного сектора составлял 1,6% ВВП, а налоговые поступления уверенно росли. Возможно, к концу года дефицит сам собой снизится с прогнозируемых 4,5% до уровня ниже 4%?

– В 2024 году мы тоже планировали дефицит почти в 3%, а в итоге он составил, если память не изменяет, около 1,7%. В прошлом году мы также планировали примерно 3% дефицита, а первоначальная оценка составила 1,2%, позже – около 2%, то есть мы потратили на 400–500 млн евро меньше запланированного.

Я думаю, что и в этом году нам удастся работать более экономно и расходовать меньше. Если посмотреть на экономическую ситуацию, то уровень безработицы сейчас самый низкий за последние пять–семь лет, инфляция снижается. Рынок труда остается в сильном положении, а по темпам экономического роста мы уже входим в число самых быстрорастущих экономик нашего региона. Все это дает основания надеяться, что ситуация будет лучше. Но при этом мы должны быть готовы вновь урезать мечты, как когда-то говорил Андрус Ансип. Невозможно без разбора продолжать увеличивать расходы – где-то снова придется затянуть пояса. Именно поэтому все опытные политики довольно спокойно относятся к нынешней летней дискуссии: сначала озвучиваются идеи, рассказывают о "сломанных трубах" и недостающих средствах, а когда осенью начинается настоящее обсуждение бюджета, разговор становится уже очень конкретным и детальным.

– То есть вертолеты, которые хотел приобрести Игорь Таро для Департамента полиции и погранохраны, все-таки не появятся?

– Думаю, вертолеты появятся, но, скорее всего, будут профинансированы уже в рамках следующего бюджетного периода Европейского союза. Но окончательно мы обсудим этот вопрос осенью, потому что в конечном итоге все очень просто: если хочешь что-то купить, то от чего-то другого придется отказаться, потому что альтернативой было бы повышение налогов, а я уже говорил, что повышать налоги мы не будем. Наоборот, мы их только что снизили. Это было крупнейшее снижение налогов в истории Эстонии. Благодаря этому экономика начала оживать и расти, людям стало легче. Возможно, не всем и не всегда, но в целом экономическая картина уже свидетельствует о восстановлении. Как недавно отметил и SEB, экономика демонстрирует признаки выхода на траекторию восстановления.

– Президент Алар Карис, когда вы встречались с ним в прошлую пятницу, сам сообщил, что спрашивал у премьер-министра о дальнейших шагах правительства в условиях низкого уровня общественной поддержки. Что вы ответили президенту? Какими шагами правительство намерено повысить благосостояние жителей Эстонии и укрепить доверие к себе?

– В первую очередь мы, конечно, говорили о саммите НАТО в Анкаре. Думаю, в Эстонии вряд ли найдется человек, который не выразил бы удовлетворения тем, как он прошел. При всех повседневных заботах – будь то яма на дороге или какие-либо другие жизненные проблемы, – вопрос номер один всегда заключается в том, обеспечена ли безопасность страны. И саммит G7, который состоялся до этого, и саммит в Анкаре, с нашей точки зрения, прошли, я бы сказал, практически на 10 из 10. Было четко подтверждено, что НАТО действует, что статья 5 остается незыблемой. Также вновь подтвердили увеличение оборонных расходов как ответ на угрозу со стороны России и дальнейшую поддержку Украины.

До этого мы также смогли заключить с Украиной более обширное соглашение о сотрудничестве в сфере обороны, известное как соглашение о дронах. Поэтому я снимаю шляпу перед Министерством обороны, Министерством иностранных дел, своей командой и командой Сил обороны. Как руководитель делегации могу сказать, что мы выступили очень успешно, а подготовка к этому велась очень долго. Огромную работу проделали многие люди, в том числе посол Юри Луйк и многие другие.

Это и было главной темой (нашего разговора с Карисом). Наряду с этим мы говорили о том, что с точки зрения безопасности ситуация стала лучше: мы инвестируем в оборону, являемся одним из ведущих участников НАТО по объему вклада, а экономика также начала восстанавливаться, инфляция снижается и так далее. В целом картина стала лучше. Поэтому не стоит ли чаще говорить и о том, что делается правильно, ведь общественную повестку очень часто формируют именно те, кто говорит исключительно о том, что все плохо.

В целом я ценю такое доброжелательное похлопывание по плечу. Конечно, нам нужно больше говорить о том, что получается хорошо. Но удастся ли мне изменить логику работы СМИ? Скорее всего, нет. Как премьер-министр я делаю то, что могу: стараюсь объяснять, какой сегодня является жизнь в Эстонии, что мы можем сделать, чтобы людям жилось лучше, чтобы страна была защищена и была в безопасности. Я обещал две вещи: что Эстония будет защищена и экономика начнет расти. Именно это мы и сделали. Но об этом нужно говорить больше. Именно таким, если коротко, был мой ответ президенту. Поэтому я определенно ценю этот посыл – нужно чаще говорить и о хороших вещах.

– Хочу проверить еще одну тему, которая на прошлой неделе привлекла большое общественное внимание. Поводом для дискуссии стали предложенные в подготовленном по заказу Министерства социальных дел анализе направления развития политики по сокращению потребления алкоголя. Также предлагалось ввести платные лицензии на право продажи и рассмотреть возможность повышения акциза. Обсуждение получилось очень бурным. Какова ваша позиция как премьер-министра? Что для вас важнее: сокращение вреда от употребления алкоголя и принятие новых ограничительных мер, уменьшающих его доступность, или же сейчас приоритетнее сохранить свободу предпринимательства и не ужесточать регулирование алкогольного рынка?

– Долгое время я был министром экономики, и разные министры социальных дел обычно смотрели на меня как на человека, который в подобных вопросах скорее выступает на стороне свободы предпринимательства. Но я все же скажу, что здесь не стоит выбирать между здоровьем населения и свободой предпринимательства. Все понимают, что алкоголь следует употреблять разумно и необходимо снижать ущерб, который он причиняет. В Эстонии проблемы, связанные с алкоголем, – это реальность. Поэтому если мы можем совместными усилиями что-то сделать для их уменьшения, это разумно.

Главным фактором, влияющим на потребление алкоголя, – и не думаю, что с тех пор что-то существенно изменилось, – остается его цена. Это означает, что повышение акцизов и другие подобные меры влияют на объемы покупок алкоголя.

С другой стороны, важно соблюдать и правила, касающиеся его доступности. Мы уже обсуждали, что при доставке определенных товаров курьеры служб доставки и магазинов должны проверять, кто именно получает алкоголь.

Обсуждать в Эстонии способы сокращения вреда от алкоголя, безусловно, стоит. Но у нас есть и весьма неудачный опыт – план Евгения Осиновского резко повысить цены на алкоголь, который привел к тому, что люди в знак протеста и из-за высоких цен начали ездить покупать алкоголь в Латвию. Мы фактически вывезли туда сотни миллионов евро налогов – не знаю, возможно, почти 300 млн, которые были бы нужны здесь, в Эстонии, в том числе для финансирования здравоохранения.

Алкогольная политика должна быть хорошо продуманной и такой, чтобы общество могло сказать: да, мы понимаем, что цена должна быть такой, чтобы алкоголь не был слишком доступным и чтобы со временем его доступность не увеличивалась. Ограничения должны быть разумными и понятными людям, чтобы они понимали, почему именно так.