– В то время как спецпредставители США Джаред Кушнер и Стив Уиткофф находились в Москве и Киеве, в Таллинне гостил сын Дональда Трампа – Дональд Трамп-младший. Скажите, пожалуйста, что он здесь делал?

– У него была какая-то своя встреча, но мне посчастливилось присутствовать на этом ужине по приглашению американской стороны. Честно говоря, было очень интересно встретиться пусть и не с активным политиком, но с человеком, обладающим огромным влиянием, чтобы узнать его отношение к нам, а заодно рассказать о нашем собственном видении как политики безопасности, так и экономической политики. Возможно, такие контакты с людьми из окружения президента Соединенных Штатов когда-нибудь пригодятся.

– Delfi довольно красочно описал ту вечеринку игорной компании Studioworks с очень дорогими билетами, проходившую в Доме Европейского союза, отметив, что там собралась весьма своеобразная компания. Вы уверены, что наше внешнеполитическое направление теперь заключается в ведении дел в такой компании?

– Не мое дело комментировать публикации Delfi, но это две разные вещи: одна – ужин на 13 человек, а другая – какое-то иное мероприятие. У меня была возможность поговорить с Дональдом Трампом-младшим довольно долго и на важные темы.

– Просили ли вы также о какой-то поддержке для Украины и последовал ли какой-то хороший ответ?

– Тема Украины обсуждалась за столом довольно активно.

– И как это обсуждалось за столом?

– Я оставлю детали при себе.

– Тогда вы должны были знать и то, что происходило в Москве, ведь у вас под рукой был очень хороший контакт, чтобы это выяснить.

– Если говорить совсем серьезно, то сегодня у меня состоялся разговор с министром иностранных дел Украины, и он представил обзор того, о чем шла речь. По его оценке, никакого крупного прорыва между Украиной и Россией, а также во всем этом мирном процессе не произошло. Но на этой неделе у меня будет возможность узнать все еще точнее, общаясь напрямую.

– Но меня все-таки интересует: когда вы говорили с Дональдом Трампом-младшим об Украине, каково было его отношение? Как вообще такое может быть, что у нас есть свобода слова, где Эстония занимает второе место, а Америка где-то далеко – я это понимаю, – но как возможно, что здесь находится сын столь влиятельного президента, а мы не знаем, что он здесь делал?

– Мы знаем, что он здесь делал, но эти вопросы нужно задавать людям, которые организовывали его визит сюда. Мои темы были связаны с политикой безопасности и экономической политикой.

– Вы сфотографировались вместе с американским рэпером. Я не знаю, было ли это связано с политикой безопасности или экономической политикой, но как звали этого рэпера, у меня уже вылетело из головы.

– Я действительно не знаю, как зовут этого рэпера. Там было много людей.

– С кем вы сделали совместную фотографию и кто написал в своем посте в соцсетях, что сфотографировался с премьер-министром?

– Нужно спросить у него самого, что он пишет в своих соцсетях.

– В той компании, с которой вы там находились, были еще – по данным Delfi, – нью-йоркский, я не знаю, бывший или нынешний, мафиози, деятели игорного бизнеса и какие-то "мисс". Во всем этом было порядочно вайба девяностых, я бы сказала.

– Вы здесь путаете два разных мероприятия.

– Но объясните теперь точно, что произошло. Я правильно понимаю, что Дональд Трамп-младший приезжал заниматься игорным бизнесом?

– Об этом нужно спрашивать у него самого и у тех людей, которые организовывали его визит сюда. Я участвовал в ужине, на котором не говорили ни об игорном бизнесе, ни о какой-либо иной предпринимательской деятельности.

– Вы не спросили, зачем он здесь? Вы знаете, почему он сюда приезжал?

– Я понял, что у него здесь были деловые встречи, так что это прокомментирует он сам или его команда.

– Если подумать, то это вполне мог быть игорный бизнес, ведь это была вечеринка игорной компании, куда вас пригласили. Вы были там скорее в роли министра иностранных дел или продвигали политику партии Eesti 200?

– Я был там по приглашению американской стороны, мы провели консультации, и я считаю бессмысленным упускать такую возможность для контакта, когда такой человек приезжает в Эстонию говорить на интересующие нас темы – что реально и произошло. Никакой вечеринки за тем столом, где было 13 человек, не происходило.

– А что же там тогда происходило?

– Происходило обсуждение различных тем, о которых я уже сказал.

– Кто еще из правительства был приглашен?

Из правительства больше никто приглашен не был, это было мое личное приглашение.

– Давайте сменим тему. В Германии, в федеральной земле Саксония-Анхальт, ультраправые показали исторический результат на выборах, набрав почти 44 процента голосов избирателей. Вы можете представить себе, что однажды вы будете министром иностранных дел в Эстонии, когда у власти в Германии окажутся ультраправые?

– Всякое может случиться, мы видели выборы в этой федеральной земле, и рост экстремистских сил – это действительно реальность не только в Германии, но и в целом по всей Европе. Я сам думал о том, что даже экстраординарный шаг Германии открыто возложить ответственность за теракт в Лейпциге на Россию может быть попыткой донести до своих граждан, что Россия представляет для них вполне реальную и прямую угрозу. Россия на самом деле устраивает диверсии против Германии и немецких граждан.

– А кажется, что все идет наоборот. Если мы посмотрим на сюжет Эпп Эханд из Германии, то очень многие люди там считают, что Россия – гораздо более нормальная страна, чем Украина. Кажется, что это какая-то тенденция. Зачем тогда мы вообще напрягаемся с помощью Украине, если сама Германия начинает склоняться в сторону России?

– Мы должны напрягаться, это в интересах нашей собственной безопасности, это в интересах Европы, и не стоит делать окончательные выводы по результатам выборов в одной федеральной земле.

– Но, как сказала Эпп Эханд, тенденция-то на самом деле именно такая.

– Все это присутствует, я довольно много общаюсь с немцами, и они действительно беспокоятся. Явка избирателей тоже была очень высокой. Вопрос как раз в том, сможет ли эта составляющая большинства в Германии хоть как-то консолидироваться, судя по результатам выборов в этой конкретной федеральной земле. Начнутся ли дебаты о том, что на самом деле отвечает интересам безопасности Германии и Европы, или же мы действительно в какой-то момент увидим Германию, правительство которой заявит, что отношения с Россией нормальные и мы хотим вернуть старые добрые времена? Этого определенно не было бы в интересах Эстонии.

– Что станет с Европейским союзом, если Германией начнут править ультраправые?

– Мы видели, что происходило в Венгрии при Виктора Орбане. Я бы не стал забегать вперед, но тема на самом деле очень серьезная, потому что сегодняшняя модель, при которой 27 государств-членов пытаются найти консенсус в области безопасности и внешней политики, станет совсем другой. Напомню также, что во Франции в следующем году пройдут выборы, и там у ультраправого кандидата в президенты растет популярность. Европа сталкивается с очень серьезными и важными вопросами.

– Одно из явлений, с которым мы сталкиваемся – это и изменение климата. Вы, конечно, министр иностранных дел, а не министр климата, но, возможно, еще станете им. Задумываетесь ли вы о том, что изменение климата в мире может в какой-то момент поставить Эстонию в совершенно иное внешнеполитическое положение, чем сегодня?

– Проблемы во внешней политике, проистекающие из изменения климата, в Европе уже существуют – например, если говорить о миграционном давлении из Африки. Это реальность. Я помню, что в 2015 году, когда я был министром социальной защиты, это напрямую влияло и на внутреннюю политику Эстонии, хотя климатические беженцы на самом деле не собирались ехать сюда напрямую. В то время также появилась EKRE, и одной из их тем была иммиграция, что, возможно, помогает сегодня, например, партии АдГ прийти к власти в Германии.

Подобные прямые связи, вытекающие из изменения климата – такие как миграционное давление или изменение экономической ситуации, – определенно отражаются во внутренней политике демократических государств. Внутренняя политика, в свою очередь, очень сильно формирует внешнюю, так что мы в любом случае думаем об этом. Но если спросить, готовы ли мы к этому или есть ли у нас, например, в Европе какая-то продуманная стратегия, то я могу сказать, что на самом деле ее нет, и проблемы рассматриваются по отдельности. Первопричины этих проблем зачастую носят не только научный характер, но являются и вопросом веры, и мы видим конфликты и расколы в различных обществах не только в Европе.

– Когда берешь интервью у министра иностранных дел, всегда теплится надежда встретиться с ним и в следующем году. Как вы думаете, что будет с вами через полгода – останетесь в политике или уйдете?

– Очень трудно сказать. Согласно собственным планам, я вступил в должность министра иностранных дел примерно на год, но сейчас идет уже четвертый. Я думаю, в марте пройдут выборы, на формирование нового правительства обычно уходит пара недель или месяц, и в итоге решат избиратели. Буду ли я в политике или нет – по крайней мере, в отношении внешней политики и политики безопасности хорошо то, что речь не идет о сиюминутной повестке. Мы договорились о базовых принципах, и в этом смысле перед выборами я не переживаю: внешняя политика и безопасность Эстонии определенно продолжат идти прежним курсом.