Как известно, в партии должно быть 500 членов. В субботу у вас состоялось учредительное собрание партии, какой сейчас у нее статус, можно ли уже назвать ее политической партией?

– Мы хотели создать политическую партию, и учредительное собрание состоялось. Мы сформировали первоначальное правление, и теперь у нас есть время для набора членов. Я верю, что в течение следующей недели мы наберем 500 членов. Интерес очень высок. Уже поступило 390 заявок, официально мы оформили более 50 за один день. Когда я встречаюсь с людьми, все только благодарят и говорят, что это давно пора было это сделать.

Значит, уже около 390 человек заинтересованы?

– Кто-то заявил о своем желании присоединиться к нам. У нас есть адрес электронной почты, но формы для вступления в партию не было. На сайте её не было. Теперь она есть на сайте, и теперь можно сразу присоединиться к партии. То же самое касается работы с людьми. Обещаю, мы это сделаем.

Вы не первый раз являетесь членом политической партии. Вы были в Центристской партии, вы были в Партии реформ. Эти партии до сих пор активны, есть и другие партии с высокими рейтингами и очень большим потенциалом для избрания в Рийгикогу. Почему вы почувствовали, что не найдете ничего подходящего в существующих партиях для реализации своих идей?

– Поначалу у меня вообще не было таких амбиций. Я также работал с пенсионерами и пенсионными организациями, и у нас была очень большая сеть по всей Эстонии. Более 24 000 членов. Однако в последние годы правительство заняло позицию, согласно которой организациям для работы не нужны субсидии. Смотрите сами, как можно справляться и находить деньги. Но это направлено только на проекты, а не на выживание.

И теперь мы обратились к членам Рийгикогу, председателю социальной комиссии, а также к премьер-министру с вопросом, возможно ли найти решение? Были обещания, прошел год, и никто не хотел отвечать на звонки или электронные письма.

Было созвано правление, чтобы решить, что делать дальше. Расформировать ли нам организацию или продолжить свою деятельность? Мы решили, что расформировывать ещё рано, потому что у нас ещё есть идеи. И мы можем продолжить свою деятельность, поскольку сеть уже существует.

Так почему бы не создать представительство пенсионеров? В то же время меня спрашивали о том, что несколько лет назад предпринимались различные попытки создать объединение пенсионеров. Но сейчас мы решили, что настало подходящее время снова заявить о себе, потому что интерес к этому есть.

Политики считают, что если немного повысить размер пенсии, пенсионеры будут довольны. Они получат деньги и будут молчать. Но сейчас пенсионеров более 310 000. Люди хотят вносить свой вклад, а не просто сидеть дома. Важна коммуникация. Нас, по сути, везде изображают с тростью или в инвалидном кресле. На самом деле, мы не с тростью, и я приехал сюда не для того, чтобы давать интервью с тростью или в инвалидном кресле.

Мы работаем с пожилыми людьми от 55 лет и старше. У нас еще есть определенные навыки. У нас есть знания, умения и жизненный опыт. И мы поняли, что это не просто партия пожилых. Нам нужно вовлекать всех, разные поколения. У молодежи тоже много проблем, у молодых семей есть проблемы, у людей трудоспособного возраста есть проблемы. И все люди трудоспособного возраста когда-нибудь достигнут пенсионного возраста, и они смогут подготовиться к периоду, к которому они когда-нибудь придут.

Идея, конечно, хорошая, и название Põlvkondad очень удачное, но в плане маркетинга вы, должно быть, немного ошиблись. Когда вы сказали, что от 55 и старше... Я думаю, 55-летний человек очень обижается, когда его называют пожилым.

– Но почему он обижается? Когда наши СМИ говорят, что людям старше 55 лет особенно трудно найти работу. Их не принимают, им не хотят давать работу. Я помню, когда я был моложе, когда формировалось Эстонское государство. Тогда говорили, что людей старше 30 можно списать со счетов, и ничего с ними нельзя сделать.

Мы рассматриваем всех желающих присоединиться к нам. Мы не устанавливаем возрастных ограничений, но принимаем тех, кто обладает хорошим характером, хочет внести свой вклад, кто считает, что им есть что сказать. Потому что сейчас, в целом, все эти принимаемые законы нас касаются. Чтобы можно было высказать свое мнение, когда все уже сделано. На самом деле, это постоянные изменения, которые можно внести. Но нас не включают в процесс принятия решений.

У нас есть возможности, мы могли бы внести свой вклад, но по какой-то причине нас не хотят слушать. Теперь мы решили, что попробуем посмотреть, сможем ли мы заставить себя услышать или нет.

У вас большие амбиции – участвовать в выборах в Рийгикогу в следующем году. С точки зрения явки избирателей, пожилые люди всегда были очень активны, поэтому рычаг влияния также силен. Какие у вас могут быть твердые обещания и темы, помимо пенсий, с которыми вы пойдете на выборы?

– На самом деле, есть много дел. Мы посчитали, что наша небольшая группа имеет право составить всю эту программу. Мы составим, остальные проголосуют, когда мы оформим партийную программу. Сейчас у нас есть немного времени.

Но есть некоторые идеи, вы наверняка обсуждали эти темы в субботу?

– Реформа системы социального обеспечения, как обеспечить достойную жизнь на пенсии. Пенсии, размер пенсий, поскольку они индексируются, но это также не гарантирует сохранение качества жизни, потому что цены растут быстрее, чем наши пенсии.

Собираетесь ли вы повышать пенсии?

– Конечно, всю систему нужно пересмотреть. Все говорят, что у нас нет денег на пенсии, и мы ничего не можем сделать. Но если мы изменим систему сейчас, то тогда у 20-летних начнет формироваться другое отношение, они ведь все равно выйдут на пенсию через 50 лет. Решения, которые мы принимаем сейчас, будут иметь значение через 50 лет. Нам нужно думать и об этом, а не только о том, что мы делаем сегодня, и что через пять лет все будет по-новому и будет работать. Нет.

Вы были в объединении пенсионеров, какие изменения можно было бы внести в эстонскую пенсионную систему?

– Можно было бы многое изменить, возможно, следует пересмотреть индексацию. Как поступают эти деньги и как ими распоряжаются? Должны ли люди, как бы это сказать, жить на грани нужды, когда становятся пенсионерами? Или они также должны жить достойной жизнью?

Откуда эти деньги, я не могу сказать. Сократить или сэкономить – это самый простой способ. Цель общества по-прежнему состоит в том, чтобы жить хорошо. Одна политическая партия однажды пообещала, что через пять лет мы войдем в пятерку самых богатых стран. К этому мы и должны стремиться. Политика – это стимулирование экономики. Если мы не будем стимулировать экономику, мы никуда не продвинемся, просто исчезнем.

Каково ваше представление о стимулировании экономики? Я бы хотел дойти до того момента, где мы сможем найти деньги на повышение пенсий?

– Но для этого у нас есть очень компетентные специалисты, вышедшие на пенсию. Мы соберем их вместе, сформируем рабочие группы. Конечно, как я уже сказал, есть много других вопросов, например, реформа здравоохранения, доступность медицинских услуг, мобильность населения.

Час назад мы говорили о том, что главная проблема эстонской медицины – это нехватка денег.

– Да, денег мало. Но когда все говорят, что денег все это время было мало, а в новостях постоянно говорят о миллионе здесь, миллионе там, десяти миллионах там... Я понимаю, что деньги у нас есть. Вопрос лишь в том, направлены ли они в нужное место, используются ли они правильно.

У меня есть прекрасная возможность спросить вас: если бы вам пришлось взять деньги откуда-то, откуда бы вы их взяли? Куда сейчас выделяется слишком много денег?

– Я бы не стал сразу говорить, откуда их взять. Я бы их нашел. Нам нужно в ближайшем будуще найти источник финансирования. Чтобы справиться с этим, нужно направить всю энергию туда, а не пытаться что-то взять из чьего-то кармана.

Так откуда же возьмутся деньги?

– Из экономики, из производства, то есть не только из тех "мягких" рабочих мест, которые у нас есть, но мы должны интенсивно задействовать промышленность и способствовать развитию производства и промышленности. Вот откуда возьмутся деньги.