Пару лет назад мой пожилой родственник упал дома. Переломов не было и скорая была не нужна, но встать самостоятельно он не мог. Я приехала, однако поднять его с пола в одиночку не смогла.

Я позвонила по номеру 112. Там посоветовали выйти на улицу и найти кого-нибудь на помощь. Я очень хорошо помню это чувство беспомощности: человек на полу, в одиночку поднять его не получается, а по номеру экстренной помощи могут предложить лишь совет поискать случайного крепкого прохожего.

Среди бела дня на улице не оказалось никого подходящего. Да я бы, пожалуй, и не осмелилась привести незнакомого крупного мужчину в квартиру пожилого родственника. В конце концов я позвонила своему спутнику жизни, который находился примерно в часе езды от города. Он специально приехал в Таллинн, чтобы помочь пожилому человеку подняться с пола.

Этот опыт ярко всплыл в памяти, когда 1 сентября портал ERR сообщил, что центр тревоги больше не имеет права отправлять полицию на помощь упавшему пожилому человеку. 5 сентября ERR передал, что Министерство внутренних дел согласилось временно продолжить организацию помощи в нерабочее время. В рабочие дни с 9 до 17 часов помощь организует местное самоуправление, в остальное время первыми реагируют государственные оперативные службы - скорая помощь, полиция или спасатели.

Сообщается, что полиция выезжает на такие вызовы около 600 раз в год. Временный компромисс смягчает самый острый пробел: по крайней мере в нерабочее время помощь не будет зависеть от социального работника местного самоуправления. Однако это не постоянное решение.

Исходная позиция Министерства внутренних дел сама по себе неверна. Полиция не должна быть регулярной домашней службой подъема пожилых людей в Эстонии. Но временный компромисс не отвечает на вопрос, какая именно постоянная система должна приходить на помощь. В рабочие дни организация помощи остается за местным самоуправлением, но и здесь ответом не может быть просто "социальный работник".

При этом 1 сентября закон не менялся. Полиция выезжала на такие вызовы на основании рабочего соглашения, заключенного между Центром тревоги и Департаментом полиции и пограничной охраны (PPA) в 2016 году. Теперь PPA решил прекратить такое реагирование в ситуациях, когда нет угрозы, требующей вмешательства полиции. Достигнутый 5 сентября временный компромисс, в свою очередь, скорректировал лишь рабочий порядок, а не правовые рамки.

Потребность изменить прежний порядок тоже возникла не за одну ночь. Еще летом 2025 года PPA поднимал вопрос о том, что у полиции нет необходимой компетенции и оборудования для оценки состояния здоровья и помощи упавшему человеку, в том числе подъемных средств.

Министерство внутренних дел и Министерство социальных дел искали решение уже давно, однако к 1 сентября, когда полиция отказалась от выполнения прежней задачи, новой согласованной системы не существовало. Министерство социальных дел и представители местных самоуправлений открыто говорили об этом. Заключенное 5 сентября соглашение заполняет самый срочный пробел, но оно явно носит временный характер. Постоянное решение по-прежнему не найдено.

Социальный работник с высшим образованием - не человеческий подъемник

Закон о социальном обеспечении определяет социального работника как лицо с соответствующей специальной подготовкой и высшим образованием. Однако высшее образование не наделяет его сверхъестественной физической силой. Если взрослый ребенок не может поднять своего родителя с пола, нет никаких оснований полагать, что это сможет сделать отправленный на место в одиночку социальный работник.

Поднятие взрослого человека с пола - это навык. Пожилой человек может быть слабым, у него может быть остеопороз или нарушение равновесия. Он может упасть в тесной ванной комнате, между кроватью и стеной или в такое положение, из которого его сложно сдвинуть с места. Неумелым подъемом можно нанести травму упавшему. Травма, которую поначалу не заметили, может усугубиться, или человек упадет снова в процессе попытки поднять его. Столь же реальна опасность и для самого помощника, ведь при неправильном подъеме можно повредить собственную спину.

Опыт ряда европейских стран показывает, что проблему не следует сводить к выбору между "полицией, скорой помощью или социальным работником". Гораздо важнее то, обеспечен ли проживающий дома пожилой человек круглосуточной услугой, которая не ограничивается лишь принятием вызова или уведомлением близких, а способна при необходимости направить к нему человека для оказания физической помощи.

Это различие принципиально. Пожилой человек уже может быть клиентом услуги по уходу на дому: ему могут привозить еду, помогать с уборкой или выполнять другие повседневные дела. Однако из этого вовсе не следует, что в два часа ночи с субботы на воскресенье найдется тот, кто придет поднять его после падения. Сама по себе тревожная кнопка тоже не решает проблему. Если после ее нажатия звонят только ребенку, соседу или в Центр тревоги, по-прежнему остается без ответа вопрос о том, кто же в итоге приедет на место.

Именно в этой части интересны решения нескольких соседних государств. В Швеции и Норвегии услуга охранной сигнализации связана с возможностью при необходимости отправить к человеку работника службы ухода на дому или иной службы реагирования.

В Финляндии используется turva-auttamispalvelu (служба экстренной помощи), суть которой заключается в том, что при возникновении потребности в помощи на дом к человеку прибывает соответствующий специалист. В Германии схожие функции выполняет Hausnotruf, где круглосуточный центр оценивает ситуацию и организует необходимую помощь.

С правовой точки зрения любопытно и латвийское решение. Там к услуге, оказываемой через drošības poga (тревожную кнопку), предъявляются государственные требования: сигналы тревоги принимаются круглосуточно, ситуация оценивается, и при необходимости организуется помощь на дому. Если обстановка требует вмешательства скорой помощи, спасателей или полиции, привлекаются они.

И в Эстонии есть решения, где реагирование не ограничивается телефонным звонком. В случае таллиннской социальной охранной услуги к упавшему человеку может выехать группа реагирования. При этом для эстонских услуг тревожной кнопки такая модель не является общей. Например, в случае стандартной услуги тревожной кнопки Medi реагирование, как правило, означает связь с контактным лицом человека и при необходимости с Центром тревоги, а собственный выездной экипаж - это отдельная и территориально ограниченная услуга.

Задача социального обеспечения, но не обязательно работа социального работника

Согласно статье 17 Закона о социальном обеспечении, цель услуги по уходу на дому - гарантировать совершеннолетнему человеку самостоятельное и безопасное проживание в домашних условиях. Помощь оказывается в действиях, которые человек не может совершить без посторонней помощи из-за своего состояния здоровья или дееспособности. Если человек лежит на полу и из-за возраста и сниженной дееспособности не может подняться без помощи другого человека, это вполне укладывается в данные рамки.

Проблема заключается в том, что наши услуги по уходу на дому выстроены прежде всего для заранее спланированной помощи. Потребность человека в помощи оценивается, ему назначается услуга и согласовываются необходимые действия. Эта система не приспособлена для того, чтобы отвечать на звонок в 2:17 ночи, когда человеку неожиданно требуется немедленная физическая помощь.

Поэтому недостаточно того, чтобы государство заявляло местным самоуправлениям: "Теперь это ваша забота в сфере социальной защиты". Эта задача должна подкрепляться реальной способностью ее выполнять. Задача социального обеспечения также не означает, что на место должен ехать непременно сам социальный работник и поднимать человека. Ответственность за организацию и практическое оказание услуги - это две разные вещи.

Это также вопрос основных прав

Помощь упавшему пожилому человеку подняться с пола может показаться слишком будничной проблемой для того, чтобы говорить о Конституции. На самом деле именно в таких житейских ситуациях видно, имеют ли постулаты Конституции реальное значение для человека.

Статья 28 Конституции предусматривает, что каждый имеет право на охрану здоровья. Еще более прямо та же статья закрепляет право гражданина Эстонии на помощь государства в старости. Статья 10 связывает нашу систему основных прав с принципами человеческого достоинства и социального государства, а статья 14 возлагает обязанность обеспечивать эти права как на государственную власть, так и на местные самоуправления.

В Конституции нет отдельной статьи под названием "право на достойную старость". Тем не менее требование достойного старения вытекает из человеческого достоинства, охраны здоровья, права на помощь в старости и принципа социального государства.

Государственный суд подчеркивал, что из части 2 статьи 28 Конституции вытекает право получать от государства помощь в старости, а пожилые люди являются социально уязвимой группой с повышенной потребностью в помощи. У государства в сфере социальных рисков есть широкий простор для принятия решений о том, какую систему создать, но созданная система должна реально позволять получать помощь, требуемую по Конституции.

Это не означает, что полиция должна спешить на помощь каждому упавшему человеку или что государство должно устранять из жизни человека любые трудности - у самого человека и его близких тоже есть ответственность. Но помощь семьи не может опираться на предположение, что у каждого пожилого человека найдется физически достаточно сильный ребенок, сосед или находящийся в часе езды зять, который может посреди ночи или рабочего дня сесть в машину и приехать на место.

В стареющем обществе падение и связанная с ним потребность в помощи - это совершенно предсказуемая ситуация. Позитивная обязанность государства заключается не обязательно в том, чтобы помощь оказывало какое-то конкретное ведомство. Она состоит в том, чтобы была создана работающая система.

Может ли помощь зависеть от места жительства?

Социальное обеспечение в Эстонии в значительной степени организуется местным самоуправлением, и это разумно, поскольку местная власть лучше всего знает своих людей и местные условия. Однако это не значит, что само наличие помощи, необходимой для защиты основных прав, может зависеть от того, в каком из 79 самоуправлений Эстонии проживает человек. Из-за этого реальное содержание и доступность помощи могут очень сильно различаться в зависимости от самоуправления: например, в Нарве дополнительно тестируют систему "мастеров по благополучию".

Государственный суд подчеркивал в контексте социальных услуг, что независимо от того, как государство и местные самоуправления распределяют между собой задачи, за реальную реализацию основных прав в конечном счете отвечает законодатель. Государство не должно допускать ситуации, когда доступность первостепенной публичной услуги в значительной мере зависит от состоятельности самоуправления по месту жительства человека.

Это не означает, что во всех самоуправлениях услуга должна оказываться абсолютно одинаковым образом. Местная автономия как раз позволяет выбирать решение, подходящее под конкретные местные условия. В одном регионе это может быть общая мобильная команда нескольких самоуправлений, в другом - профессиональный поставщик услуг, в третьем - какое-то иное работающее решение.

На уровне государства должно быть решено по меньшей мере то, какую помощь человек должен получать независимо от своего места жительства. Если в случае неожиданной потребности в помощи, обусловленной старостью, должна быть гарантирована круглосуточная возможность получить надлежащую помощь, то с точки зрения основных прав это достаточно важный вопрос, чтобы его основы не складывались из различающейся практики 79 самоуправлений и случайных ведомственных договоренностей.

Нам нужна услуга оперативной помощи на дому 24/7

Сама система могла бы быть довольно простой. Когда на номер 112 поступает сообщение об упавшем пожилом человеке, Центр тревоги должен прежде всего оценить риски для здоровья. Ни сам пострадавший, ни его близкие не должны гадать, не стали ли причиной падения инсульт, инфаркт или иная острая проблема со здоровьем, и не получена ли при падении травма. Если есть хоть малейшее обоснованное подозрение на это, на вызов должна незамедлительно выезжать скорая помощь.

Если медицинской необходимости нет и требуется исключительно физическая помощь, чтобы подняться, вызов перенаправляется региональной службе оперативной помощи на дому. Сам выезд необходимо организовать так, чтобы работникам не приходилось поднимать пожилого человека в одиночку и с риском для собственной спины: это может быть либо команда из двух специалистов, либо наличие надежных подъемных устройств и соответствующее обучение персонала.

Повторяющиеся падения, в свою очередь, должны запускать стандартную оценку потребности в помощи. Если человеку уже не первый раз требуется помощь, чтобы подняться с пола, возможно, он нуждается в адаптации жилья, вспомогательных средствах, физиотерапии или услуге по уходу на дому. Таким образом, повторный вызов может стать путем к превентивной и более постоянной помощи.

Эстония стареет. Это означает, что подобных вызовов будет становиться все больше. Полиция не должна быть службой подъема пожилых людей на дому, скорая помощь не должна быть заменой социального обеспечения, а социальный работник с высшим образованием - это не человеческий подъемник, но у пожилого человека, лежащего на полу своего дома и не способного подняться, должна быть уверенность, что помощь придет. Не через час из другого города в лице члена семьи и не в качестве случайного прохожего с улицы, а как часть осознанно выстроенной системы помощи. Достойное старение подразумевает в том числе и это.