"Европейская независимость начинается с сильной и конкурентоспособной экономики", – писала руководитель представительства Европейской комиссии в Эстонии Аве Шанк-Лукас в своей авторской статье. В Эстонии считают иначе, или, по крайней мере, действия правительства этого не подтверждают. Для нас важнее экономики белка-летяга, на западном краю гигантского ареала обитания которой, простирающегося от Балтики до Камчатки, к несчастью для Эстонии, и находится наша страна.

Для правительства Эстонии вообще, судя по всему, существуют несколько разных типов евро.

Если из-за неудачной оружейной сделки у государственного бюджета может возникнуть обязательство в размере 70 миллионов евро, то министр обороны берет на себя политическую ответственность и уходит в отставку.

Если же по собственному решению правительства в результате расширения национального парка Алутагузе мы отказываемся от пары миллиардов евро добавленной стоимости, в том числе порядка 600 миллионов евро будущих налоговых поступлений в госбюджет, то правительство проблемы не видит – финансовых потерь как будто и нет. Напомню правительству, что леса RMK не принадлежат ему, они доверены правительству для разумного управления, а не для причинения ущерба обществу.

По расчетам Ernst & Young Baltic, на основе данных за 2022 год налоговые поступления сектора государственного управления составляли примерно треть от общей добавленной стоимости, созданной лесной и деревообрабатывающей промышленностью, и каждый срубленный кубометр давал 314 евро добавленной стоимости. Это публичные данные, но правительство их при принятии решений, судя по всему, не использовало. В расчетах добавленной стоимости я консервативно использовал 300 евро за кубометр.

Прежняя площадь национального парка Алутагузе составляла около 45 000 га, из которых 42 процента приходилось на болота. Поскольку речь идет о старовозрастных лесах, их запас составляет не менее 300 куб. м/га. Порядок величины запаса древесины мог бы составить не менее 45 000 x 0,58 x 300 = 7,83 млн куб. м. Из такого объема древесины можно произвести 2,35 миллиарда евро добавленной стоимости. Средний прирост лесов Эстонии составляет около 6,5 куб. м/га, то есть, вырубая и перерабатывая древесину исключительно в пределах ежегодного прироста, можно было бы производить 51 миллион евро добавленной стоимости каждый последующий год (45 000 x 0,58 x 6,5 x 300).

Сентябрьским решением правительства в состав национального парка Алутагузе были включены еще 25 000 гектаров, из которых 3000 га составляют болота. Если исключить болота из расчетов, запас древесины на этой новой территории мог бы составить около 6,6 млн куб. м. Из такого объема древесины можно произвести приблизительно два миллиарда евро добавленной стоимости. Вырубая и перерабатывая древесину в пределах ежегодного прироста, можно было бы производить 43 миллиона евро добавленной стоимости каждый последующий год (22 000 x 6,5 x 300).

Лесные земли в Эстонии занимают 2,36 млн га, что составляет 52,1 процента площади суши. Из них 20,2 процента являются неиспользуемыми, а 10,4 процента – лесами с ограничениями на хозяйственную деятельность. Общий запас эстонских лесов составляет 466 млн куб. м, из которых на долю неиспользуемых лесов приходится 127 млн куб. м, а на долю лесов с ограничениями – 52 млн куб. м. В последних сплошные рубки по сути исключены, то есть никакой экономической выгоды от них на практике получить нельзя.

Совокупный ежегодный прирост неиспользуемых лесов и лесов с ограничениями составляет около 4,6 млн куб. м. Если бы вырубка и переработка древесины велись в этих пределах, ежегодно можно было бы производить около 1,38 миллиарда евро добавленной стоимости, что приносило бы государству порядка 460 миллиона евро налоговых поступлений каждый год (все данные о лесах – по материалам статистической инвентаризации лесов SMI за 2024 и 2025 годы).

Из-за лесных заповедных зон общество уже недополучило в прошлом много миллиардов евро и продолжит терять их в будущем. Одно лишь расширение национального парка Алутагузе увеличивает эти потери как минимум на 43 миллиона евро упущенной добавленной стоимости ежегодно.

Охраной видов заниматься необходимо, и заповедные зоны, безусловно, тоже должны существовать, но их объемы должны позволять обществу самим себя обеспечивать. Заповедники не могут быть для государства самоцелью, поскольку они не защищают человека.

Наши предки создали Эстонскую Республику ради того, чтобы обеспечить сохранение эстонской нации, языка и культуры на века, а вовсе не для расширения ареала обитания белки-летяги от Нарвы до мыса Сырве. Государство, которое накладывает чрезмерные ограничения на использование собственных природных ресурсов, не сможет выжить, потому что его жителям станет не на что жить и они будут вынуждены уехать.

Если мы сами внутри страны не разрешаем производить товары и энергию из местного сырья, то все это придется импортировать. Но за счет средств от экспорта чего?

Расхожее мнение о том, будто достаточно лишь стучать по клавиатурам, писать планы развития, проводить тренинги и социальные исследования, а деньги будут сыпаться из стены, демонстрирует глубокие изъяны в системе эстонского образования. Бастующим учителям стоило бы посмотреть в зеркало и задуматься о том, откуда берутся оторванные от жизни политики и чиновники, не понимающие законов экономики и природы.

В нашем географическом положении никак не обойтись надеждой на то, что заповедники и белки-летяги начнут защищать нас и выплачивать учителям зарплату – для этого экономике все же нужно дать возможность развиваться. Если даже министры в правительстве не понимают, под чем подписываются, или не требуют от чиновников предварительной оценки социально-экономических последствий решений, остается лишь ждать смены правительства. Быть может, в следующий кабмин придут министры, которые успешно сдали хотя бы узкий курс математики.