Перед камерой выходящей на ETV передачи "Очевидец" выступили 22-летняя Кармен Отт из Харьюмаа, 27-летняя Стефани-Эмма Зорянска и 26-летняя Сона Кравченко из Ида-Вирумаа. Они родились мальчиками, но уже в детстве почувствовали, что этот пол им не подходит.

О взрослении и борьбе с гендерной идентичностью каждой из них можно было бы написать отдельную длинную историю, однако достаточно сказать, что Стефани, росшая при сложных обстоятельствах и воспитывавшаяся в замещающей семье, совершила каминг-аут примерно в 15 лет, Кармен призналась родителям два года назад, а Сона, семья которой является свидетелями Иеговы, – прошлым летом.

Все трое впервые решились открыто выступить на публике и под своим именем. При этом особенно велик риск для Соны. Мало того, что ее мать не смирилась с тем, что ее сын является транс-женщиной, так об этом, вероятно, впервые узнает и община Свидетелей Иеговы, к которой принадлежит семья.

По словам Соны, давая интервью, она рискует тем, что Свидетели Иеговы могут исключить ее из своих рядов, а мать может перестать с ней разговаривать. "Я надеюсь, что она все-таки будет со мной разговаривать, но такой риск совершенно реален. То, что меня выставят за дверь собственного дома и больше никто со мной не будет разговаривать, тоже вполне конкретный риск", – констатировала она.

Причина, по которой Сона, Кармен и Стефани решили публично рассказать свои истории, гораздо масштабнее их личных волнений.

"Я считаю, что этот процесс в Эстонии очень затянут по времени. Он долгий, он унизительный, он давит на людей, которым и без того тяжело, потому что мы одно из меньшинств в Эстонии. И видно, что смысл всей этой комиссии не в том, чтобы помогать людям, а в том, чтобы от них избавиться, тянуть время и просто куда-нибудь их спрятать", – сказала Стефани.

В 1999 году при Министерстве социальных дел была создана врачебная экспертная комиссия по смене пола. Изначально для подтверждения трансгендерности требовалось пройти генетические обследования, получить бумагу за подписью министра, разрешающую начать медицинское вмешательство, а затем, при желании, снова прийти на прием комиссии, чтобы изменить первую цифру личного кода.

В 2021 году в работе комиссии был годовой перерыв, а ее председатель сменился. После этого также упростили правила: стало достаточно заключения психиатра о том, что у человека трансгендерность, одной встречи с комиссией и бумаги за подписью председателя комиссии, а не министра.

В состав комиссии входят 11 врачей и других специалистов, из которых на заседании присутствуют не менее трех, как правило, четыре человека. Они собираются в помещениях Ляэне-Таллиннской центральной больницы.

Согласно официальной статистике, число заявлений о желании сменить пол только за последние пять лет выросло в четыре раза: с 42 заявлений в 2020 году до 177 в 2025 году. По сравнению с десятью годами ранее нагрузка на комиссию выросла в десять раз. Тогда обращений было всего девять. Председатель комиссии – опытный гинеколог и врач по лечению бесплодия Кай Халдре. По ее словам, в основном речь идет о молодых женщинах, желающих стать мужчинами.

"В Западной Европе и других странах примерно с 2013–2015 годов произошел скачок. Гендерная дисфория у девочек-подростков резко выросла, а во многих странах неожиданно появились очереди, и нам тоже говорили: вот увидите, у вас появятся многолетние очереди", – вспоминает Халдре.

Конкретного объяснения столь значительному росту нет. Отдельный вопрос – влияют ли и в какой степени на увеличение числа заявлений на смену пола соцсети?

Хотя комиссия несколько раз увеличивала частоту своих заседаний, справиться с объемом работы все равно не удается. За год она успевает принять около 150 заявителей, и среднее время ожидания составляет два года. Летом это подверглось критике со стороны уполномоченного по гендерному равноправию.

Кармен поняла, что должна что-то предпринять, в 2024 году.

"Я записалась в комиссию, отправила письмо, и мне ответили, что мое время в комиссии должно наступить в 2027 году. Это очень сильно разочаровало меня в нашей системе здравоохранения", – рассказала Кармен, которая обратилась за помощью в одну из зарубежных клиник, где ей назначили гормональную терапию.

Формально комиссия как будто лишь подтверждает ранее поставленный психиатром диагноз транссексуализма, который в официальной классификации имеет код F64.0, однако на практике без этого подтверждения невозможно осуществить смену пола в Эстонии. Например, врач и сам может выписать необходимую для смены пола гормональную терапию, но в большинстве случаев все же требуется подтверждение комиссии. Кроме того, без него в Регистре народонаселения не поменять указывающую на пол первую цифру личного кода человека.

Этой весной Кармен все же удалось попасть на прием в комиссию, так как там неожиданно освободилось время, и получить разрешение начать лечение. Сона же была настолько разочарована долгим ожиданием, что самостоятельно начала искать лечение. Стефани около десяти лет назад получила отказ, поскольку тогда еще не была совершеннолетней, а теперь стоит в очереди.

"В какой-то момент я каждый месяц писала, но получала такие ответы: "У нас нет времени, мы не можем, и вообще не пишите нам". Тебя гоняют из одного места в другое, и ты понимаешь, что в их глазах ты вообще как будто не человек. По закону именно эти люди должны помогать, но с их стороны помощь нулевая. Весь этот процесс унизительный", – считает Стефани.

Дополнительным унижением для нее стал произошедший зимой случай, когда Стефани стала жертвой нападения в Мустамяэ из-за своей внешности. Она была слегка накрашенная и по дороге на работу заметила, что один молодой человек в автобусе ее фотографирует. После замечания Стефани о том, что фотографировать людей некрасиво, на нее напали. В результате нападения у нее раскололся пополам передний зуб.

Расследование зашло в тупик, подозреваемого не нашли. После нападения Кармен, Сона и Стефани вместе с единомышленниками создали инициативную группу и в начале лета направили в министерство объемное заявление с просьбой предоставить им разъяснения, резко раскритиковав врачебную экспертную комиссию. За короткое время их обращение подписали 400 трансгендеров и их сторонников.

Больше всего Кармен раздражает то, что согласно новому постановлению комиссия нужна только для изменения официального пола. "Не нужно идти туда из-за гормональной терапии или каких-то других медицинских процедур. На практике, однако, ничего не изменилось, и врачи продолжают это требовать. Нам известен один случай, когда врач отказался выписывать пациенту гормональную терапию, опасаясь, что может попасть в тюрьму", – рассказала Кармен.

Помимо долгого времени ожидания, трансгендеры обвиняют комиссию в унижении таких людей, требовании диагноза, указывающего на психиатрическое заболевание, использовании в работе устаревших научных исследований и идеологической предвзятости.

По словам председателя комиссии Кай Халдре, в сообществах пациентов часто распространяются мифы.

"Я иногда полушутя говорю: знаете, я сделаю все, что вы хотите, но принесите мне статью. Принесите, покажите мне эту доказательную базу", – сказала Халдре, добавив, что молодые люди могут не понимать, как работает медицина и какая логика за этим стоит.

По оценке Халдре, ядро критиков составляют молодые трансгендеры со сложным семейным фоном и резкими суждениями. Например, во время летнего гей-парада Стефани несла плакат, посылавший комиссию куда подальше. А в одном анонимном письме от кого-то из активистов были такие угрозы, что Халдре обратилась в полицию.

Отдельно активистов возмущает то, что при обращении по официальным каналам получение необходимого лечения занимает годы, поэтому многие молодые люди обращаются к зарубежным поставщикам лекарств или даже на черный рынок.

Основная группа активистов недавно стала называть себя "Транс-фронтом". Они написали многостраничные анализы и обращения, в которых указывают, что комиссия и ее председатель предвзяты. В частности, несколько активистов тайно записали свои приемы в комиссии, чтобы доказать, что там задаются отсталые и неуместные вопросы. Одно из наиболее конкретных обвинений заключается в том, что при определении трансгендерности комиссия не следует принципам Всемирной организации здравоохранения. Кроме того, они обвиняют Халдре в связи с трансфобными, по их мнению, организациями.

Особенно их задевает то, что исторически трансгендерность классифицировалась как психиатрическое расстройство и в эстонской классификации до сих пор имеет код F64, хотя в мире расстройством ее больше не считают. По словам Халдре, это не отсталость, а административный вопрос.

Во время работы над сюжетом редакция "Очевидца" неоднократно общалась с Халдре как по телефону, так и в письменной форме. Халдре, явно задетая обвинениями, напомнила, что предыдущий председатель комиссии Имре Раммуль оставил должность отчасти из-за критики подобного рода. Министр социальных дел Кармен Йоллер, к которой редакция обратилась за комментарием, также предупредила, что на врачей не следует нападать лично: "Квалифицированных специалистов мало, и их привлечение затруднено тем, что члены комиссии оказались под сильным давлением", – сказала Йоллер.

При этом в одном мнения сторон все же сходятся. Они считают, что постановления можно было бы изменить таким образом, чтобы комиссии больше не приходилось решать, разрешать или нет изменение первой цифры личного кода. Уполномоченный по гендерному равноправию поддерживает эту идею.

"Я считаю это очень проблематичным. Врачебная комиссия, как следует уже из ее названия, должна заниматься, так сказать, действиями, связанными со здоровьем и медициной. Несправедливо возлагать на врачебную комиссию еще и дополнительную функцию и от этого ставить в зависимость, сможет ли трансгендерный человек привести свои документы в соответствие с тем, кем он является по своей идентичности", – сказал Веске.