Зимой 2023 года семья Анны из Тартуского уезда пережила один из самых тяжелых периодов. Старший ребенок учился в третьем классе, и его нежелание ходить в школу стало серьезной проблемой.

"Он никогда прямо не говорил, что не хочет идти в школу. Но постоянно находилась какая-то причина остаться дома – например, плохое самочувствие. Вероятно, причиной были отношения в школе. Причем не только с детьми. Я также чувствовала, что отношения со взрослыми в этой школе были нездоровыми. Случаев, когда меня просили "привести ребенка в порядок", было очень много", – рассказала в передаче AK.Nädal мама мальчика Анна.

По ее словам, все это сказалось на ребенке: он начал считать себя виноватым – будто слишком остро реагирует и сам создает проблемы: "Наблюдать со стороны, как твой ребенок страдает, очень тяжело. К счастью, нам хватило здравого смысла самим обратиться к специалистам, чтобы из этого выбраться".

За один учебный год родители обращались с такой проблемой в сеть Rajaleidja более 400 раз. Учителя также отмечают, что подобных случаев становится все больше.

"Если взять десятилетний период, то раньше у нас был один такой ученик примерно за три года. Сейчас за последние пять лет число таких учеников выросло с одного до десяти", – отметила координатор опорного обучения в Тартуской гимназии Тамме Лийна Ансберг.

Специалисты называют целый ряд возможных причин. Ребенка могут отталкивать от школы травля и проблемы в отношениях со сверстниками, ухудшение психического здоровья и рост общего уровня тревожности в обществе. Кроме того, по мнению специалистов, среди нового поколения снизилась готовность прикладывать усилия.

"Я вижу, что выросло и число детей, которые считают свою работу или результат недостаточно идеальными. Это, в свою очередь, приводит их в очень тяжелое психологическое состояние. Одной из причин являются социальные сети, которые показывают, что ты должен быть идеальным и преуспевать во всех сферах", – прокомментировала Ансберг.

Курирующий в Министерстве образования и науки вопросы инклюзивного образования Юрген Ракаселг сказал, что при расстройствах настроения также свойственно снижение мотивации: человеку кажется, что ни в чем нет особого смысла, а энергии мало.

"Тогда неудивительно, что нет желания идти в школу. У нас есть склонность избегать усилий, и это стало довольно распространенным явлением", – сказал Ракаселг.

Опыт школы Пеэтри в Тарту показывает, что ребенок не всегда может получить в школе необходимую помощь. Школа Пеэтри предлагает домашнее обучение, к которому семьи часто прибегают после того, как другие решения – например, помощь специалистов или смена школы – не дали результата.

По словам руководителя направления домашнего обучения школы Пеэтри Ирьи Тоотс, сейчас на дому обучаются 166 учеников, и принять больше учебное учреждение не может, хотя желающих достаточно.

"Около трети детей мы принимаем в ситуации, когда положение уже критическое и у родителей нет других решений", – уточнила Тоотс.

Как Тоотс, так и Ансберг отметили, что в некоторых школах не хватает специалистов и помещений для небольших классов и индивидуальных занятий. Однако потребность в этом есть, особенно если в классе есть дети с повышенной тревожностью, чувствительностью к свету или шуму.

"К сожалению, школам не хватает гибкости, чтобы ребенок мог хотя бы временно перейти на домашнее обучение, – даже когда это рекомендуют специалисты по психическому здоровью. В ряде стран Европы и других государствах применяются временные меры и современные технологические решения – например, дистанционное обучение. Мы же относимся к нему негативно, поскольку еще помним, насколько тяжело было во время пандемии COVID-19. Но иногда это может быть жизненно необходимо, даже в качестве временной меры. Это позволяет сохранить интерес ученика к учебе, несмотря на отсутствие желания ходить в школу", – подчеркнула Тоотс.

По словам Ракаселга, возможности для оказания помощи существуют, однако используют их далеко не все школы.

"Феноменальное явление эстонского образования, на мой взгляд, заключается в том, что при совершенно одинаковом правовом поле и одинаковых финансовых возможностях практики в школах чрезвычайно различаются", – добавил он.

Рассчитывать на дополнительное государственное финансирование, например для найма специалистов, школам не стоит. Министерство рекомендует школам искать решения на уровне всего самоуправления.

"Если я смотрю на одну школу, которая переполнена и в которую больше невозможно принять новых учеников, и пытаюсь найти решение только в рамках этого учебного учреждения, его не будет. Впрочем, нужно отдельно анализировать, какое решение подойдет конкретному самоуправлению", – сказал Ракаселг.

При этом он подчеркнул, что не все можно решить деньгами.

"Деньги не могут создать в школах лучшую атмосферу или решить проблемы с психическим здоровьем. Думаю, можно начать с физической активности, которой может заниматься абсолютно каждый человек, и доброжелательного отношения к своим коллегам. Это уже не вопрос денег", – подчеркнул Ракаселг.

Школа Тамме в Тарту старается найти подходящее решение для каждого ребенка.

"Во всех этих случаях наша цель – шаг за шагом вернуть учеников в школьную среду, в том числе с помощью особых решений. Например, ребенок может приходить в школу в другое время. С некоторыми семьями мы договорились, что занятия можно проводить в нашей библиотеке", – рассказала Ансберг.

Семье Анны в итоге помогли специалисты и новая школа, которая смогла найти подход к проблемам ребенка.