Эвелин Пооламетс: инклюзивное образование невозможно внедрять без денег

Если для реализации инклюзивного образования не хватает людей, денег и подходящих условий, оно так и останется лишь красивым идеалом на бумаге, пишет Эвелин Пооламетс.
Инклюзивное образование звучит как прекрасный и благородный принцип: у каждого ребенка должна быть возможность учиться, развиваться и чувствовать себя полноценным членом общества. С этим трудно спорить. К сожалению, одно дело – формулировать благие намерения, и совсем другое – претворять их в жизнь в школах.
Пилле Нелис пишет, что изоляция детей с поведенческими трудностями из обычной школы – не выход, а инклюзивное образование – самый справедливый и гуманный способ организации учебы. Но что становится с детьми тогда, когда для реализации инклюзивного образования отсутствуют необходимые условия?
В эстонских школах принципы инклюзивного образования применяются уже много лет, однако все чаще мы слышим о перегрузке учителей, нехватке вспомогательных специалистов и серьезно нарушенном учебном процессе. Случай в основной школе Пыльтсамаа, где для разрешения сложных ситуаций были задействованы охранники и тревожные кнопки, должен заставить нас задуматься о том, как мы пришли к ситуации, когда школа вместо обучения занимается обеспечением безопасности. Если в школе нужны охранники, говорить о работающем инклюзивном образовании нельзя.
Сторонники инклюзивного образования часто подчеркивают, что проблема заключается в среде. Но если средств на адаптацию среды нет, нам не поможет знание того, какой эта идеальная среда должна быть.
Нелис советует, чтобы в классе одновременно работали два учителя либо учитель вместе со вспомогательным специалистом или помощником учителя. Предложение вполне разумное, но откуда взять этих людей? Как это должна организовать школа, которая уже сейчас испытывает трудности с поиском предметников, или небольшая сельская школа, в бюджете самоуправления которой не хватает денег даже на выполнение уже существующих обязательств? Образовательную политику нельзя строить на предположении, что школы как-нибудь справятся.
Текущая главная проблема заключается в том, что обязанность внедрять инклюзивное образование возложена на школы, однако это не подкреплено необходимыми ресурсами. Государство устанавливает принципы, школы и самоуправления должны претворять их в жизнь, а изъяны системы ложатся на плечи учителей и детей.
При этом часто забывают, что у остальных учеников обычного класса тоже есть право на качественное образование, безопасную среду и внимание учителя. Если у преподавателя уходит большая часть урока на укрощение одного ученика, остальные неизбежно оказываются на заднем плане. Когда уроки прерываются, в классе царит постоянная тревога или детям приходится бояться агрессии со стороны одноклассника, это уже не учебная среда, поддерживающая всех. Почему интеграция одного ребенка должна происходить ценой ухудшения условий для остальных двадцати учеников?
Ребенок с серьезными трудностями в поведении или учебе часто нуждается в гораздо большем индивидуальном внимании, чем один учитель может предоставить в большом классе. Без необходимой помощи ребенок сталкивается с постоянными неудачами, конфликтами и отчуждением. Физическое присутствие в обычном классе еще не означает содержательного вовлечения, поскольку формально он находится вместе с другими, но на деле остается без образования и поддержки, в которых нуждается.
Пилле Нелис считает, что детей с поведенческими трудностями не следует изолировать, поскольку они нуждаются в положительных примерах, но какая среда помогает конкретному ребенку развиваться наилучшим образом? Одному для этого подходит обычный класс с необходимой поддержкой, другому – малый класс, а третьему – специализированное учебное заведение. Малый класс или спецшкола могут стать подходящей средой, которая дает ребенку возможность учиться в более спокойном темпе, получать больше внимания и испытывать радость от успехов, которые могут не возникать в большом классе.
Целью инклюзивного образования должно быть то, чтобы каждый получал образование, соответствующее его способностям и потребностям. Мы не можем говорить о равном обращении, если на поддержку одного ребенка уходит все внимание и энергия учителя, а остальные должны справляться самостоятельно. Равным образом несправедливо оставлять ребенка, нуждающегося в помощи, без специализированной поддержки лишь потому, что политически было решено отдать предпочтение инклюзивному образованию.
Особенно сложная ситуация наблюдается в небольших самоуправлениях и сельских школах. Если в крупном городе можно централизовать услуги поддержки, то возможности деревенских школ гораздо скромнее, хотя от них ждут сопоставимых результатов.
Если государство выступает за инклюзивное образование, оно должно гарантировать и необходимые для этого средства: достаточное количество вспомогательных специалистов и помощников учителей, подходящие помещения, меньшие учебные группы и финансирование. Если создать такие условия невозможно, у школы должна быть реальная возможность предложить ребенку другую организацию обучения.
Мы должны прекратить попытки доказывать работоспособность системы ради красивых идеалов, когда повседневная школьная жизнь показывает обратное. Если на идеал нет денег, необходимо менять организацию обучения, а не требовать от детей и учителей бесконечной адаптации. Интересы ребенка должны стоять выше образовательно-политического идеала.
Если для реализации инклюзивного образования не хватает людей, денег и подходящих условий, оно так и останется красивым идеалом на бумаге. За это расплачиваются дети – как те, кто нуждается в дополнительной поддержке, так и те, чья возможность спокойно учиться оказывается ограниченной из-за неудовлетворительной организации.
Редактор: Ирина Догатко



