Сегодня я хочу поговорить о новости, которая появилась на этой неделе и которая, как мне кажется, не получила должного внимания общественности. Скорее всего, потому что многие, вероятно, сочли ее нишевой и их лично не касающейся. Однако она очень хорошо иллюстрирует хаос, происходящий в последние годы в нашей системе образования, а также неспособность тех, кто принимает решение, видеть дальше своего носа.

Речь пойдет о детях с особыми образовательными потребностями и новой реформе, которая предполагает, что с этого года все школьники, есть у них эти самые особые потребности или нет, должны учиться до 18 лет.

Согласно действующему законодательству, ребенок с особыми образовательными потребностями имел и имеет право на дополнительный год школьного обучения после окончания основной школы. Это давняя практика, которая помогала совершенствовать бытовые социальные и интеллектуальные навыки ребят, которым в силу особенностей развития требуется больше времени, чтобы научиться справляться с повседневными задачами и подготовиться к самостоятельной жизни. После этого дополнительного года они могли поступить на подготовительные курсы в центрах профессиональной реабилитации. Это хорошая практика, которая впоследствии позволяла интегрировать в трудовое сообщество людей с особыми потребностями.

Но в этом году все пошло наперекосяк. Согласно новой реформе, сегодня до 18 лет у нас учатся абсолютно все, и те, кто по баллам не прошел ни в гимназию, ни в техникум, как раз-таки и отправляются на подготовительные курсы. А детям с особыми потребностями, которые уже прошли дополнительный год в своей школе, нередко уже есть 18 или почти 18. И таким образом они не оказываются в приоритете при распределении мест на подготовительном обучении. Для них теперь этих мест просто нет.

Более того, раз этим молодым людям уже есть 18, они просто пропадают с радаров. Они считаются взрослыми и не видны в условных списках тех, кому по возрасту положено учиться.

И тут возникает закономерный вопрос. Зачем государство годами вкладывало средства в обучение и социализацию этих детей, чтобы в один прекрасный день от них отвернуться? И, судя по всему, такой поворот событий оказался неожиданностью не только для учеников и их родителей, но и для самого Министерства образования. Во всяком случае, из комментария ведомства "Актуальной камеры" следует, что проблему теперь предполагается решать путем создания дополнительных учебных мест и новых программ.

Прекрасно. Закон приняли, реформа вступила в силу, дети остались без возможности продолжить обучение, а теперь самоуправлениям и школам предлагается подумать, как бы эту возможность обеспечить. Причем подумать не только о новых программах, но очевидно и о том, где взять помещения, педагогов, специалистов, которые будут по этим программам работать.

При этом буквально на этой же неделе выяснилось, что продление обязательного обучения до 18 лет породило еще один интересный вопрос: а кто теперь должен оплачивать рабочие тетради гимназистов? Ведь обучение стало обязательным. А законодательство, регулирующее обеспечение школьников учебными материалами, осталось прежним, и дополнительные деньги школам на эти цели никто не выделил.

То есть мы снова наблюдаем удивительную последовательность действий. Сначала реформа, потом обнаружение проблемы, и только после этого поиск решения. Хотя, казалось бы, смысл подготовки реформы как раз и заключается в том, чтобы заранее просчитать возможные последствия.

И вот тут мне вспоминается культовая карикатура датского художника Бидструпа "Бумеранг". Помните, там, где недовольный босс отчитывает своего подчиненного, тот срывается на жену, жена повышает голос на дочку, а последняя дает звонкую затрещину своему жениху. Молодой человек в сердцах пинает бездомного пса, который, обезумев от боли и ярости, вгрызается зубами в филейную часть того самого босса.

По-моему, это практически идеальная иллюстрация того, как у нас в последние годы проводятся реформы. Важное задание спускается по должностной лестнице все ниже и ниже, пока в итоге не достигает своей самой последней ступеньки – безропотного и бесправного звена, простого учителя, который стоит перед классом.

И пока одни продолжают запускать все новые реформы, другие вынуждены разгребать последствия предыдущих. Но, в отличие от карикатуры Бидструпа, бумеранг почему-то не возвращается.