– Что вы можете сказать о так называемом новом подходе России, при котором акцент делается на дальнобойных ударах и ударах по гражданской инфраструктуре без каких-либо ограничений?

– Во-первых, это, конечно, показывает, что Россия не смогла прорвать линию фронта, а украинцы сейчас уже способны возвращать себе территории. Так что у россиян и остается одна возможность – дальнобойные удары. Причем начались обстрелы гражданских объектов, что, конечно, является военным преступлением. И очевидно, что они пытаются проверить возможность добиться того, чтобы в какой-то момент украинцы просто сдались, поскольку города больше не будут пригодны для использования: мосты разрушаются, водохранилища разрушаются, электростанции разрушаются. Но трудно предположить, что это действительно произойдет. Обстрелы, безусловно, продолжатся, но таким образом дух украинцев не сломить.

– Помимо терроризирования украинских городов, Россия пытается более активно воздействовать и на Запад. Во время атак на те же города посольствам было направлено предупреждение: уезжайте, будет очень опасно. Кроме того, вся эта риторика о том, что заводы по производству оружия для Украины находятся у нас под прицелом, а если потребуется, мы применим ядерное оружие... И гибридные атаки на Западе тоже стали более опасными. Какой вывод из всего этого можно сделать?

– Что касается требования россиян, чтобы посольства покинули Киев, то они уже несколько раз это делали, и совершенно ясно, что ни одно посольство из Киева из-за этого не уедет. Это и есть пропагандистское давление. Скорее наоборот – буквально вчера (4 октября – прим. ред.) Украину посетил канцлер Мерц, который очень четко продемонстрировал, что на самом деле думает об угрозах со стороны россиян, учитывая, что он привез туда также экономическую делегацию, бизнесменов. Все это было сигналом для россиян: мы не воспринимаем эти предупреждения всерьез.

– Насколько это запугивание все же может дать какой-то результат, например, в обществах Западной или Южной Европы? Мы здесь немного иначе к этому относимся, мы постоянно слышали подобные угрозы. Но за последние месяцы в международных СМИ появилось довольно много пугающих статей. Может быть, в конце концов это окажет какое-то влияние? России ведь даже не нужно много делать самой – мы уже сами себя пугаем.

– В международных СМИ очень много подобной аналитики, которая на самом деле зачастую взята с потолка. В тех или иных действиях России видят угрозу, утверждая, что планируется какое-то нападение на страны НАТО. На самом деле такой информации нет, все это просто "у страха глаза велики". Конечно, мы все должны быть бдительными. Конечно, нет сомнений и в том, что эти статьи могут повлиять на общественное мнение. Но мне кажется, что сейчас все же довольно сильна солидарность европейских стран в вопросе поддержки Украины. И эти угрозы Путина на самом деле очень конкретны – например, тема Калининграда. Я не думаю, что общественность по всей Европе сейчас очень хорошо знает, что такое Калининград и какие проблемы с ним связаны. Поэтому я скорее думаю, что сейчас это существенно не влияет.

– На этой неделе Путин довольно подробно изложил свои мысли в дискуссионном клубе "Валдай", и там он представил всю нынешнюю ситуацию так, будто Россию атакуют, Россия должна каким-то образом защищаться и все в таком духе, что полностью переворачивает логику с ног на голову. Но среди прочего был и такой интересный момент: он сказал, что за сентябрь Россия захватила 1300 километров территории, тогда как аналитики, например, из Института изучения войны сравнили это чуть ли не с галлюцинациями, поскольку это разительно отличается от того, что они на самом деле видят на линии фронта. О чем это может говорить? Путин просто пытается представить ситуацию более благоприятной или, возможно, ему самому передают эту информацию в искаженном виде?

– Совершенно точно он пытается представить ситуацию более благоприятной, и при анализе этой речи на Валдае нужно учитывать, что многое из сказанного было предназначено и для внутренней аудитории, хотя и говорят, что речь обращена к международной аудитории. Но на самом деле, конечно, ее прежде всего распространяли в России. Если анализировать эту речь, то там не было ничего принципиально нового: Россия не виновата, Россия была вынуждена начать войну, потому что России угрожали… В принципе, он постоянно все это говорит, вопрос лишь в том, как именно это сформулировано. Возможно, новым моментом были обвинения в возможной блокаде Калининграда и заявление о том, что в таком случае Россия может применить ядерное оружие, хотя ядерным оружием Путин угрожал и раньше.

– Какова до сих пор была реакция Запада и НАТО на этот все более наглый подход России?

– Я думаю, что ответ генерального секретаря Марка Рютте был очень хорошим. Во-первых, он сказал, что речь идет об оборонительном альянсе и, конечно, никто не собирается военным путем атаковать Калининград – это полный абсурд. Россияне и сами прекрасно это знают, поскольку они просто вывели все свои войска из Калининграда. Если бы они действительно верили, что кто-то собирается атаковать Калининград, они, конечно, этого не сделали бы. Сейчас сложилась парадоксальная ситуация: тот факт, что Калининград находится внутри стран НАТО, так сказать, внутри периметра НАТО, фактически защищает Калининград. Ни один украинский беспилотник не поразил Калининград. Так что парадоксальным образом ситуация как раз противоположная.

И еще один важный момент, о котором сказал Рютте: НАТО защищает каждый сантиметр своей территории. Поэтому всякий раз, когда россияне угрожают, никогда не будет лишним еще раз подчеркнуть: пятая статья НАТО – мы защищаем свою территорию. И Рютте это также сделал.

Но если говорить немного шире, НАТО – довольно тупой инструмент, так сказать. Он предназначен для военного времени, и, конечно, в случае всего, что находится ниже уровня военных действий, у НАТО как организации возникают проблемы с ответом. Ведь не все действия таковы, что в ответ на них мы сразу начинаем войну. Поэтому с такими провокациями, которые остаются ниже уровня пятой статьи, НАТО не может напрямую ничего сделать, зато это могут сделать страны НАТО. А НАТО обеспечивает безопасность, создает ту рамку, которая позволяет странам действовать смелее, позволяет также оказывать помощь Украине, потому что мы должны учитывать, что если бы страны были сами по себе, они были бы гораздо осторожнее и в предоставлении Украине своего оружия. Сейчас все же есть определенный риск, но поскольку существует коллективная безопасность, каждая отдельная страна готова предоставлять Украине свое оружие. Так что НАТО играет здесь очень важную роль, но это не удар кулаком напрямую.

– Если говорить об этих все более опасных гибридных атаках – на этой неделе в Эстонии также много говорили о ситуации вокруг Milrem, как в таком случае страны могли бы отвечать России на подобные атаки?

– Здесь есть несколько возможностей, и я думаю, что часть из них, вероятно, не является публичной и относится к другим сферам деятельности. Но, конечно, есть политическое и дипломатическое давление – как это сделала и Эстония, вызвав временного поверенного в делах России. Но самое главное – все более активная поддержка Украины. В случае Эстонии военная помощь, возможно, уже не заслуживает отдельного упоминания, но все, что мы делаем для того, чтобы более активно и энергично призывать Европейский союз применять санкции, все, что мы делаем в связи с ограничением въезда комбатантов в Европейский союз, – все это также ответные меры на эти провокации.

И я думаю, что самый мощный ответный шаг на самом деле сделал [канцлер Германии Фридрих] Мерц. Мерц, очевидно, в ответ на провокацию в Лейпциге, когда хотели атаковать гражданские самолеты с помощью вооруженных беспилотников, предложил огромный пакет военной помощи. Я думаю, что само это послание было весьма примечательным.

– Есть ли надежда в ближайшее время услышать что-нибудь о мирных переговорах или это на какое-то время мертвая тема?

– Я думаю, что на самом деле это мертвая тема, но это не означает, что встреч не будет или не появится каких-то новостей. Путин, с одной стороны, резко ругал европейцев, но что касается Соединенных Штатов, то здесь он был гораздо более нюансированным и подчеркивал, что Россия заинтересована в переговорах, вынеся на обсуждение отдельную тему – вопрос нейтралитета Украины. Это, конечно, показывает то, что мы всегда знали: для Путина вопрос заключается не только в Украине как территории, но и в том, какой будет европейская система безопасности после войны. И мы видим, что своими заявлениями он уже пытается начать ее формировать – это часть его тактики на переговорах, за которой нам, конечно, необходимо внимательно следить. Все это ни в какой мере не соответствует нашим интересам.