Сейчас середина осени, приближается зима. Как Харьков готовится к ней и как он пережил прошлую зиму?

Если не будет так называемого "энергетического перемирия" (отказ Украины от ударов по российским нефтеперерабатывающим завода в обмен на отказ России от ударов по объектам энергетики и жизнеобеспечения в Украине – прим. автора), о котором сейчас много говорят, то наступающая зима будет очень тяжелой. Мы это прекрасно понимаем. Я еще осенью прошлого года всех предупреждал, что зима будет трудной – так оно и получилось. Враг разрушает энергетическую инфраструктуру, бьет по объектам тепловой генерации, по водоснабжению, тем самым лишая горожан основных коммунальных услуг. И мы все это прекрасно понимаем. Но мы пережили прошлую зиму, хотя она и была тяжелой. Из-за ударов по объектам электрогенерации у нас не было ни одного мегаватта собственной генерации. Была повреждена тепловая инфраструктура. Всего было 50 атак на энергетические и тепловые сети. Так что зима была тяжелой, но мы выстояли. Что касается следующей зимы, то мы и к ней готовимся. Мы вообще готовимся, начиная с 2022 года.

Два года назад, во время нашего предыдущего интервью, вы говорили о необходимости создания неких "энергетических островов". Что это за острова, и созданы ли они?

Если бы нас не было энергетических островов, мы бы не пережили минувшую зиму. Я не могу рассказать вам все, но если взять Эстонию, то я на вашем месте также создавал энергетические острова. Это приносит результаты. По сути, энергетический остров – это автономная энергетическая генерация, питающаяся за счет небольших котельных. В результате люди получают и электроэнергию, и тепло, и воду.

Сколько жителей сегодня в городе? Люди сначала уезжали, а потом, по вашим словам, стали возвращаться. Два года назад вы оценивали число жителей в 900 000 человек. Харьков также стал местом приема вынужденных переселенцев с прифронтовых районов и с оккупированных территорий. Какова динамика на сегодня?

За время войны были времена, когда в городе оставалось и 350 000 жителей, и даже 320 000. Но динамика позитивная, и сегодня в Харькове живет почти 1,4 млн человек. Из них 225 000 – это вынужденные переселенцы. Для города это серьезный вызов, этих людей необходимо расселять, заботиться о них. Наши больницы обслуживают этих людей, их дети ходят в наши школы. Они остались без ничего, и заботиться о них – наша обязанность. Но они нуждаются в заботе и со стороны государства. Они остались без жилья, и государство должно им выдать жилищные сертификаты, но пока что государственная программа не заработала. Так что тут много вызовов, с которыми мы сталкиваемся буквально ежедневно. Но то, что сегодня в Харькове 1,4 млн жителей – это, на самом деле, хорошая новость.

А как разделены обязанности между городом, областью и центральной властью в том, что касается вынужденных переселенцев? Это вы, то есть город, должны обеспечить их жильем?

Моя позиция заключается в том, что обеспечение жильем тех, кто остался без ничего, то есть вынужденных переселенцев – это ответственность государства. Я имею в виду программу строительства для вынужденных переселенцев, чтобы у них была сегодня возможность получить жилье там, где они хотят. И ведь такая ситуация не только в Харькове. Да, у нас большая часть людей – это переселенцы из Донецкой, Луганской, Херсонской, Запорожской, Днепропетровкой областей. Так что такая программа необходима. Что же касается наших харьковчан, то у нас на сегодня 160 000 человек остались без крыши над головой. Таких разрушений как в Харькове, нет ни в одном другом крупном городе Украины. К сожалению, у нас на сегодня 160 000 человек остались без крыши над головой. На сегодня у нас 10 000 поврежденных или сильно поврежденных или полностью разрушенных жилых домов. Но за время войны нам удалось отремонтировать, восстановить почти 4000 домов. И да, дефицит городского бюджета очень большой. И по прогнозам правительства в следующем году он будет еще больше.

И откуда брать деньги?

Необходима финансовая помощь международных партнеров. Ни для кого не секрет, что мы зависим от объема средств, выделяемых нашими международными партнерами. Это открытая информация, об этом говорят и президент, и правительство. Остается очень сбалансированно использовать средства государственного и городского бюджетов.

28 сентября российский ударный дрон разрушил практически целый подъезд многоэтажки. У вас есть какой-то резервный жилой фонд, чтобы куда-то переселить людей?

Мы предложили людям размещение в общежитиях. Две семьи сначала согласились, но потом сказали, что поедут к родственникам. Большая часть жителей этого дома – это как раз вынужденные переселенцы, которые снимали там квартиры. Сейчас они ищут другие квартиры. Мы со своей стороны закрыли все контуры (имеется в виду временная мера в виде закрытия всех дыр в стенах и выбитых окон листами фанеры – прим. автора), восстановили электроснабжение, перезапустили отопительную систему и систему водоснабжения. И это все за счет городского бюджета. Пострадавшие зарегистрированы и получат выплаты. Но остается разбитый подъезд, этажи с третьего по пятый. И тут уже государство, я считаю, должно дать средства на восстановление. В начале мы сами все восстанавливали за свой счет, но возможности городского бюджета исчерпаны.

А какой сейчас дефицит городского бюджета? Сколько денег вам нужно?

Это вопрос непростой. Можно сказать, что дефицит есть, а можно сказать, что его нет – смотря как считать. Если брать без затрат на восстановление, то мы балансируем на грани, но все же без дефицита. Если мы хотим реализовывать те программы, которые считаем необходимыми, то есть и дефицит. Для нас главное, чтобы были субвенции на восстановление, и чтобы платежи не задерживались, как это бывает.

Я видел три дома на Салтовке, которые были сильно повреждены в начале войны, затем они были на ремонте, и вот сейчас они отремонтированы, туда начинают возвращаться люди (ремонт квартир является уже ответственностью не города, а жильцов – прим. автора). Но район Салтовки – не самое безопасное, мягко говоря, место в Харькове. Стоит ли тратить деньги на восстановление того, что на следующий день может быть вновь разрушено?

Я глубоко убежден, что восстанавливать необходимо. Если мы не будем этого делать, то люди будут оставаться в других странах, они не будут возвращаться. Люди не возвращаются, туда, где негде жить, негде работать и негде учить детей. И для нас важно, что украинцы, харьковчане, возвращались из-за границы, а значит нужно восстанавливать, несмотря ни на что. К тому же ситуация сейчас такова, что прилететь может фактически в любой город Украины. Нет в стране настолько безопасных городов, чтобы можно было сказать – вот тут прилетов точно не будет.

А вы ездите на международные конференции по восстановлению Украины, "Rebuild Ukraine"? В июне этого года такая конференция прошла в польском Гданьске, в январе следующего она состоится в Таллинне.

Я был в Гданьске. У нас было особое мероприятие, и нам удалось привлечь средства международных партнеров как раз для подготовки к отопительному сезону. Для Харькова эта встреча была результативной.

Я был в районе Пятихатки, и там уже на трассе устанавливают сетки для защиты от FPV-дронов. Но близлежащие улицы сетками не закрыты, я видел как минимум одну сожженную дроном машину. По какому принципу вы решаете, что закрывать сетками, а что нет.

Сетки устанавливает не город, а Областная военная администрация, и устанавливает там, где говорят военные. Только военные решают, где будут устанавливаться антидроновые сетки. Но мы со своей стороны устанавливаем защиту от FPV-дронов на оптоволокне. Мы это делаем вместе с военными, но за счет города. Эта защита – наше ноу-хау, которое мы разработали совместно с военными и инженерами.

А какие места сейчас в Харькове наиболее опасные, а какие, наоборот – наиболее безопасные?

В Харькове, как и во всей стране, нет безопасных мест. Я не могу сказать вам, что вот в Пятихатках опасно, а в центре города – в Шевченковском, Киевском или Слободском районах – более-менее безопасно. Потому что в любой момент может прилетить все что угодно, начиная с ракеты и заканчивая FPV-дроном. Пока идет война, нигде в Украине не может быть на 100% безопасно.

Есть ли какие-то советы, которые вы бы дали вашим эстонским коллегам – мэрам, главам самоуправлений – по подготовке к кризисным ситуациям?

Эстония – это отдельная страна, и мы с уважением к ней относимся. Если вам будут нужны наши советы – нет проблем. Мы максимально открыто все расскажем и покажем, но эта информация все-таки уже не для широкой публики.