Сажая ель или сосну, я принимаю решение на десятилетия. До тех пор я несу расходы на возобновление и уход, а также риски, связанные с бурями, засухой, дикими животными, вредителями и изменением цен на древесину. Деньги и труд я вкладываю в лес сейчас, а результат приходит гораздо позже.

Беспокоит то, что от лесовладельца ждут долгосрочной ответственности, тогда как правила игры меняются стремительно. Охрана природы необходима, и здоровый лес отвечает интересам самого собственника. Я не требую абсолютной неизменности, но хочу быть уверен, что внезапное политическое решение не обесценит мои инвестиции.

Когда правила игры меняются

Если в лесу, который выращивали десятилетиями, обнаруживают охраняемый вид, хозяйственную деятельность могут ограничить или вовсе запретить. Подобное решение может быть оправданным, но что станет с инвестициями и экономической ценностью собственности?

Охрана природы – это общественное благо, и издержки на нее должны распределяться справедливо. Если в интересах общества ограничивается использование частной собственности, финансовая нагрузка не должна ложиться непропорционально на плечи одного землевладельца. Чем масштабнее ограничение, тем тщательнее должна быть оценка его последствий и тем справедливее – компенсация.

Противоречивый посыл о том, что создание ценной среды обитания может уменьшить право на использование леса, порождает недоверие к охране природы и государству. Обнаружение редкого вида не должно вызывать страх, государство должно искать решение совместно с собственником и справедливо компенсировать последствия существенного ограничения. Охрана природы рождается вместе с землевладельцем.

При защите лесов в центре внимания должен быть природоохранный результат. В случае каждого ограничения должно быть ясно, что и почему мы защищаем, какого результата мы ждем, как это повлияет на собственника и общество, и можно ли было бы достичь цели с помощью менее ограничивающей меры.

Государство и природоохранные организации также должны обосновывать необходимость и соразмерность ограничений, подобно тому как это делают собственник и лесная промышленность. В некоторых местах строгая защита неизбежна, в других же может быть достаточно временного ограничения на рубку, сохранения большего числа ценных деревьев или заключения добровольного охранного соглашения. Прежде чем запрещать, следует попытаться договориться с лесовладельцем.

Неуверенность формирует лес будущего

Лесохозяйственная политика напрямую влияет на восстановление леса после рубки. Выращивание еловых или сосновых культур требует немалых денег и труда, а доход от них появится лишь спустя десятилетия. Если уверенность в будущем подорвана, лесовладелец закономерно задается вопросом – зачем брать на себя дополнительные издержки и риски? Дешевле надеяться на естественное возобновление, однако состав и экономическая ценность леса могут оказаться совсем не такими, какими их хотели бы видеть.

Согласно анализу Агентства окружающей среды и Эстонского университета естественных наук (2021), в исследованных типах леса доля хвойных пород в искусственно созданных ельниках составляла в среднем более 80%, тогда как в естественно возобновившихся 60-летних древостоях – чуть более 20%. В культивируемых сосняках этот показатель достигал почти 90%, в то время как в сопоставимых по типу естественных старых древостоях – лишь до 50%. При этом запас древесины на гектар в зрелых искусственных древостоях оказался в среднем примерно на четверть больше.

Это не значит, что везде нужно выращивать хвойные деревья, однако это показывает долгосрочное влияние решения о культивации на ценность леса. Мы беспокоимся о сокращении доли хвойных пород, но неопределенные правила снижают желание сажать их. Чтобы выращивать качественные сосняки и ельники, у лесовладельца должны быть причины и смелость инвестировать.

Неопределенность доходит и до деревообрабатывающей промышленности. Тот, кто инвестирует в промышленность, должен знать, хватит ли сырья через десять или двадцать лет и каковы будут правила ведения лесного хозяйства. Лесовладелец не инвестирует, если не верит в будущее леса, а промышленность не инвестирует, если не верит в будущее сырьевой базы.

Лесная отрасль обеспечивает работой лесоводов, операторов спецтехники, водителей, работников лесопилок и малый бизнес. Сокращение рабочих мест больно бьет по местным магазинам, сфере услуг, школам и всей общине в целом. По сути, лесная политика – это одновременно и региональная политика, где критически важны не только объемы создаваемой добавленной стоимости, но и то, где именно она формируется.

Чувство защищенности землевладельца и безопасность Эстонии

Землевладелец, глубоко преданный своему делу, поддерживает развитие сельских регионов и безопасность Эстонии. Тот, кто ведет хозяйство на своей земле, вкладывает в нее средства и планирует передать ее по наследству детям, привязан к родному месту, у него есть причины беречь и защищать его.

Рост обязанностей на фоне сокращения свободы принятия решений способен снизить мотивацию владеть землей и инвестировать в нее. Государство, в котором люди хотят беречь свою землю и передавать ее следующим поколениям, по моему мнению, сильнее. Ни одно природоохранное ограничение само по себе не является угрозой безопасности, но к устойчивости государства относятся также сильные общины, местное предпринимательство, воля к защите и вера в будущее родного края.

Я не жду от государства защиты от бури, вредителей или падения цен на древесину – это естественные риски лесного хозяйства. Однако принципы политических решений не должны меняться настолько резко, чтобы долгосрочную инвестицию нельзя было разумно спланировать.

Партнерство означает привлечение, анализ влияния ограничений, по возможности добровольные соглашения и справедливую компенсацию существенных ограничений права собственности. Нам нужна лесная политика, смотрящая дальше избирательного цикла.

Инвестируя в лес, я хочу верить, что государство мыслит шире следующих выборов. Потерявший веру собственник может и не перестать выращивать лес, но может прекратить инвестировать в него. Последствия проявятся десятилетиями позже в составе лесов, сырьевой базе промышленности и жизнеспособности сельских регионов. Лесу требуется время для роста, и лесной политике – столь же дальновидный подход. Землевладелец должен быть партнером государства в деле охраны природы, а не бояться постоянно лишиться своего имущества.