Эстонское образование – явление исключительно жизнестойкое. Сколько бы его ни реформировали, к следующим выборам оно неизменно оказывается в столь плачевном состоянии, что снова нуждается в спасении, и тогда появляются политики с готовыми решениями.

Кто-то предлагает упорядочить школьную сеть, кто-то обещает поднять авторитет учителей, третий считает, что деньги уходят не туда. Обязательно нужно встретиться и с директорами школ – ведь как иначе потом заявлять, что к ним прислушались. Звучит многообещающе. Примерно так же многообещающе, как и на предыдущих выборах.

Я проработал в сфере образования около тридцати лет, из них более десятка – директором школы. Я видел мудрые решения и преданных своему делу людей, но также и реформы, которые просто давали старым проблемам новые названия. Беда в том, что право принимать решения и обязанность нести ответственность не живут по одному адресу.

Политик может принять решение, чиновник – его согласовать, а следующее правительство – пересмотреть. Директор же школы в понедельник утром должен обеспечить, чтобы учитель был перед классом, у ребенка было место для учебы и школа функционировала. На школьной двери нельзя повесить табличку: "Учебный процесс приостановлен до выяснения политической ответственности".

За историческими школами стояли смелые директора

История эстонского образования – это в том числе история людей, которые осмеливались мыслить шире. Например, у Якоба Вестхольма и Хуго Треффнера было четкое представление о том, каким может вырасти молодой человек и в какой школе он нуждается.

Мы склонны называть исторические школы элитными и ждем от них высоких результатов, традиций и инновационного обучения. Желательно – так, чтобы это не стоило слишком дорого.

Таллиннская гимназия Якоба Вестхольма ждала пристройки почти 30 лет. Менялись правительства и обещания, дети вырастали, но потребность в пространстве никуда не исчезала. От школы, работавшей на нескольких площадках, при этом неизменно требовали все более высоких результатов. В декабре 2025 года строительство наконец сдвинулось с мертвой точки – и хотя это достижение заслуживает признания, оно не способно перечеркнуть десятилетия ожидания.

Теперь мы снова слышим от представителей то одной, то другой партии, что в сфере образования слишком много денег уходит "в бетон". Разумеется, каждая инвестиция должна быть обоснована, а роскошное здание не заменит хорошего учителя, но ведь никто не требует от хирурга проведения операции мирового уровня, заявляя при этом, что важен только врач, а не операционная.

Тем не менее в сфере образования мы способны вести вполне серьезные споры о том, является ли необходимая для обучения среда частью качества образования или просто излишней роскошью. Стоимость строительства прекрасно видна в бюджете, а вот цену отказа от строительства – особенно на протяжении тридцати лет – нам далеко не так просто подсчитать.

Встречи ради галочки и годы тишины

Через организации руководителей школ я встречался с представителями партий. Мы говорили об учителях, ответственности директоров и ненужных ограничениях. Бывали содержательные дискуссии, но случались и получасовые встречи, во время которых собеседники то и дело заглядывали в телефоны и календари. Затем следует благодарность, заверение, что все было очень интересно, и все расходятся. Встреча состоялась, галочка поставлена.

Но что изменилось? Какое предложение попало в программу или в закон? От какого ненужного обязательства отказались? Когда директорам школ говорили: ваше обоснование было лучше, мы изменим свой план? Ответов я получил меньше, чем приглашений на следующие встречи.

С нами не обязательно всегда соглашаться, ведь руководители школ тоже ошибаются. Но слушание, которое ничего не может изменить – это скорее ритуал вежливости, чем вовлечение. Встречу легко доказать, но куда сложнее показать, извлекли ли из нее какие-то уроки.

Директор школы должен быть стратегом, специалистом по управлению персоналом, антикризисным управляющим, порой юристом и психологом, а к утру решать проблему, которую где-то годами обсуждали в кабинетах. Ответственность – это ядро управления, но она имеет смысл лишь тогда, когда можно повлиять на результат.

Государственному сектору необходимы правила и надзор, однако контроль не должен превращаться в самоцель. Иногда кажется: чем больше мы что-то документируем, тем сильнее верим в то, что оно реально существует. Хотя сама проблема в школе тем временем может преспокойно жить дальше.

Мы называем учителей профессионалами, от которых ждем творчества, а затем просим все более детально доказывать, как именно они это творчество проявляют. Ни одна форма отчетности еще не пробудила в ребенке любознательность – это делает учитель, у которого есть время и возможность применить свои знания.

Кто должен управлять образованием?

Школьную сеть необходимо упорядочивать, поскольку в одном регионе число учеников падает, а в другом не хватает мест. Политики определяют цели и финансирование, а профессионалы должны иметь возможность формировать решения. Умный политик должен уметь спросить тех, кто знает эту работу, и что-то сделать с полученным ответом.

Государство, самоуправления и работники сферы образования должны договориться о целях одного школьного поколения в отношении школьной сети, учителей и учебной среды. Публичные сроки и ответственные лица позволили бы избежать необходимости каждый раз начинать с нуля.

Директор школы должен в оговоренных пределах иметь возможность принимать решения по персоналу, организации труда и бюджету. Взамен следует оценивать результаты, а не количество согласований. Каждая реформа нуждается в оценке влияния: кто выполняет работу, с какими деньгами и в какие сроки, а от какой задачи при этом отказываются. Наконец, при вовлечении общественности следует открыто публиковать информацию о том, какие предложения были приняты, а какие и почему остались в стороне.

Накануне выборов в Рийгикогу 2027 года мне бы хотелось услышать от партий вместо привычных обещаний ответ на неудобный вопрос: от какого права принятия решений вы готовы отказаться, чтобы учителя могли учить, а директора школ – управлять?

Вестхольма и Треффнера помнят вовсе не за то, с каким послушанием они выполняли чью-то реформаторскую задумку. Если мы ценим смелость директоров прошлого, то могли бы хотя бы задуматься над тем, оставили ли мы нынешним руководителям достаточно простора для этого.