Безусловно, следует согласиться с Яаком Аавиксоо, который в своей статье указывает на необходимость структурных изменений в сфере высшего образования. Существующая модель финансирования, при которой общество, с одной стороны, вкладывает в высшее образование скорее много, чем мало, а с другой – университеты постоянно испытывают нехватку средств, явно не является устойчивой.

Распространенная идея объединения университетов несколько наивна. У нас слишком мало примеров объединений организаций, которые действительно привели бы к повышению эффективности, и слишком много примеров неэффективности даже в пределах одного университета. С целью найти лучшее решение необходимо рассмотреть вопрос устойчивости высшего образования.

Прежде всего следует задаться вопросом, что вообще понимается под академической устойчивостью конкретной области?

Один из способов ответить на этот вопрос – через академический "коэффициент рождаемости". Для стабильного населения необходимо, чтобы для замещения поколений рождалось достаточно детей. В некотором смысле то же самое справедливо и для академического мира. Чтобы обучение было устойчивым, из числа обучающихся через академические ступени должно формироваться достаточно академических кадров, чтобы у следующего поколения студентов были кураторы и преподаватели и чтобы была обеспечена поддерживающая учебный процесс научная деятельность.

Безусловно, академическую среду можно и нужно оживлять, привлекая в Эстонию ученых и преподавателей из-за рубежа. Однако в определенный момент возникает вопрос о целесообразности такой деятельности. Если все преподаватели – из-за границы, то, возможно, вместо того чтобы привлекать их сюда, разумнее отправлять студентов учиться к ним за рубеж?

Таким образом, мы видим, что из продукта системы высшего образования – – людей с высшим образованием – одна часть начинает создавать ценность в обществе, а другая должна заниматься воспроизводством самой системы.

Предположим, например, что из учебного процесса ежегодно в среднем уходит один профессор фунамбулизма (так называют благородное искусство хождения по канату). Следовательно, среди студентов, продвинувшихся достаточно далеко в обучении, ежегодно в среднем должен находиться один человек, готовый встать на тернистый, но благодарный путь преподавателя.

Здесь встают два серьезных вопроса, от решения которых зависит устойчивость конкретной области. С одной стороны, для обеспечения устойчивости система ежегодно должна пополняться как минимум сотней студентов.

Очевидно, что не все студенты горят таким желанием, имеют соответствующие навыки или способности. Кроме того, часть обучающихся отпадает просто из-за нежелания продолжать обучение на следующей ступени. Допустим, что подходящих по мотивации, навыкам и способностям студентов – один из ста. Простой расчет показывает, что в таком случае ежегодно необходимо принимать сто фунамбулистов, из которых 99 по окончании обучения пойдут, так сказать, работать на производство, а один останется в академическом мире.

В нынешней демографической ситуации обеспечение достаточного числа студентов будет становиться все более сложной задачей. Конечно, можно привлекать студентов из-за рубежа, но их желание продолжать академическую или иную карьеру именно в Эстонии, очевидно, будет ниже, чем у местных. В таком случае возникнет вопрос: зачем эстонским академическим институтам готовить людей, которые затем уезжают обратно за границу? Даже если это экономически выгодно, подобная деятельность должна оставаться в сфере частного бизнеса.

С другой стороны, возникает вопрос: действительно ли эстонскому обществу ежегодно нужны 99 новых фунамбулистов? Даже если человек с высшим образованием применяет свои знания в другой области, спрос на некоторые знания в обществе ограничен.

Разумеется, хорошее академическое образование является ценностью само по себе, но молодому человеку, выбирающему образовательный путь, довольно трудно (и с моральной точки зрения сомнительно) объяснить, что результатом нескольких лет его учебы с большой вероятностью станет лишь хорошая база для того, чтобы затем потратить еще несколько лет на получение знаний, которые найдется реальное применение в экономике.

Низкий спрос в обществе неизбежно начнет негативно влиять на число студентов, выбирающих соответствующую специальность. Также трудно понять, почему налогоплательщик должен финансировать не только качественное академическое образование, но и знания, которые явно не находят применения в обществе.

Мы приходим к выводу, что академически устойчивой является та область, которая способна воспроизводить себя с точки зрения преподавателей и ученых и выпускники в которой находят применение в обществе. Обратите внимание: этот вывод никак не зависит от важности области для Эстонии или от усердия работающих в ней людей. Если мы хотим, чтобы такие важные для эстонской культуры направления, как фольклористика или хоровое пение, были устойчивыми, эти проблемы необходимо решать.

Что же делать? Безусловно, можно работать над формированием в обществе спроса на конкретные навыки и адаптировать образование таким образом, чтобы спрос на него возрастал. Эта мера поможет, если у нас будет достаточно студентов. Однако при нынешних демографических тенденциях их просто не хватит для поддержания устойчивости всех направлений, включенных в число важных. Кроме того, эта мера относительно неэффективна, если не уделять внимания мотивации студентов выбирать академическую карьеру.

Если же, например, удастся добиться того, что не один, а два человека из ста поступивших будут готовы посвятить себя специальности, размер учебной группы можно будет сократить вдвое без ущерба для устойчивости области.

С помощью достойной оплаты труда преподавателей и создания четкой карьерной модели можно было бы готовить относительно меньше специалистов с неопределенными карьерными перспективами, одновременно повышая устойчивость конкретной области. Меньшее число студентов позволило бы сократить и число преподавателей (тем самым снизив потребность в воспроизводстве кадров), а также установить более жесткие требования к поступающим (что, в свою очередь, повысило бы их шансы на академическую карьеру).

С учетом того, что стоимость одного диплома в Эстонии составляет около 82 000 евро, сокращение даже нескольких учебных мест позволило бы обеспечить нескольким преподавателям гораздо более достойную оплату труда. Конечно, деньги – лишь часть решения. Университет должен быть приятным и престижным местом работы, а научная деятельность – требовать минимального объема административной рутины.

И все же, по всей видимости, в конечном итоге нам придется признать, что академическую устойчивость некоторых специальностей обеспечить не удастся. Однако "академический коэффициент рождаемости" мог бы стать более объективным инструментом для оценки ситуации. У меня нет иллюзий, что университет мог бы, исходя исключительно из числа студентов, просто математическим путем переносить средства с одной строки бюджета на другую. Необходимы, как мудро отметил академик Аавиксоо, структурные изменения.