Материальное благополучие студентов держится на четырех китах: наемной работе, поддержке семьи, стипендиях и учебном кредите. В Эстонии этот баланс сильно нарушен. Это возлагает на молодежь дополнительную тяжелую нагрузку, порождает неравенство и дисгармонию, несмотря на то, что высшее образование является бесплатным. Те, кто вынужден работать ради выживания, на самом деле не могут посвятить себя учебе.

Мы не знаем, сколько таких людей, которые из-за материальных трудностей вообще не могут получить доступ к бесплатному высшему образованию и вынуждены "смотреть на этот праздник жизни через окно дворца". "Бесплатное высшее образование на самом деле не является бесплатным, если студент не может прожить во время учебы", – формулируют проблему в Союзе студенческих объединений Эстонии.

Системы при поддержке родителей и государства

Как-то раз я беседовала с коллегой из одного британского университета о доступности высшего образования. Он утверждал, что в Англии еще на этапе планирования семьи задумываются о том, как оплатить расходы на обучение своих детей. Разница в возрасте между детьми должна составлять от трех до пяти лет, поскольку, когда они поступают в университет, родители не в состоянии одновременно оплачивать учебу и расходы на проживание нескольких детей.

Насколько широко распространен такой подход к планированию семьи – вопрос отдельный, но, по крайней мере, как образ мышления он отражает специфику платной системы высшего образования без государственной поддержки. Помимо родительской поддержки, британская система во многом держится на учебных кредитах, которые берут более 90 процентов студентов (по данным образовательной сети Eurydice).

Другую крайность системы представляют северные страны с их бесплатным высшим образованием и универсальным пособием для большинства студентов. В Дании и Швеции учебные пособия получает около 90 процентов студентов, в Финляндии и Норвегии – примерно половина. Студенты там в значительной степени независимы от кошелька родителей, хотя размер пособия частично с ним связан. Покрыть расходы на проживание отдельно от семьи или на съезд из родительского дома помогает дополнительное пособие.

За всем этим стоят, конечно же, высокие налоги, общественное соглашение, сеть социальной защиты для тех, кто нуждается в различной помощи, и надежные базы данных.

Хотя система северных соседей кажется идеальной, у нее есть и свои слабые стороны. Например, Дания больше не может (и не хочет) содержать ее в возрастающих объемах, поскольку те же условия приходится предлагать всем студентам из Европейского союза, обучающимся в Дании, в связи с чем страна приступила к ограничению доступа последних в датские вузы.

В то же время стоимость жизни в Северных странах настолько высока, что даже там, в рамках поддерживаемой государством системы, студенты нуждаются в значительных заемных средствах для покрытия своих расходов. Учебный кредит в Финляндии и Швеции берут около 50 процентов, в Норвегии – 65 процентов, а в Дании – 20 процентов студентов.

Работающий студент или учащийся работник?

Таким образом, на одном конце шкалы находятся страны, где в университете учатся при поддержке семьи, а на другом – те, где студентам гарантирована государственная поддержка. В обоих случаях учеба в значительной степени финансируется также за счет учебного кредита. Эстонский студент в эту шкалу не вписывается.

Согласно социально-экономическому исследованию студентов Eurostudent, материальное положение наших студентов держится прежде всего на работе (для международного сравнения я использую данные предыдущего тура исследования – Eurostudent 8).

Конечно, родители поддерживают студентов и у нас: около 80 процентов учащихся получают денежную помощь от семьи, но она составляет лишь треть их дохода (в других странах-участницах исследования родительская поддержка составляет в среднем половину доходов студентов).

Государственные пособия у нас тоже выплачивают – их получает аж 40 процентов студентов, но в их доходах они составляют всего 5 процентов (в других странах в среднем 12 процентов, в Северных странах – 33-49 процентов). Эстонский студент не может или не хочет зависеть от родителей и не может зависеть от государства. Учебный кредит в Эстонии берут по минимуму – это делают менее пяти процентов наших студентов. Остается идти работать.

Эстонские студенты работают, а университеты все больше адаптируют обучение под нужды работающего студента: онлайн-лекции, сессионное обучение. Рынку труда это, кажется, подходит, поскольку рабочих рук до сих пор не хватало, а молодые, здоровые люди – желанное пополнение. Да и сами студенты особенно не жалуются (на это и времени нет), многие, напротив, радуются, что им удалось получить столь ценный опыт (по специальности). Нагрузка на госбюджет мала. Казалось бы, все отлично. Но в этом "красивом" уравнении, к сожалению, есть три "но".

Во-первых, общая учебная и рабочая нагрузка эстонских студентов составляет 50-60 часов в неделю в зависимости от ступени обучения и возраста. Где при такой перегрузке даст трещину, зависит от конкретного человека. В повседневной работе университетов бросаются в глаза такие симптомы, как проблемы с ментальным здоровьем и прерывание учебы. При этом денежные проблемы и работа занимают лидирующие позиции в рейтинге источников стресса у студентов.

Во-вторых, в среднем на учебу у студента уходит 32 часа в неделю. Это означает, что восемь часов, то есть целую пятую часть своего предполагаемого 40-часового учебного времени с полной нагрузкой, он занимается чем-то другим. При этом те, кто совмещает учебу с работой, отдают наемному труду около 30 часов в неделю.

Сколько же времени у него остается на учебу? Согласно данным из Германии, каждый отработанный час отнимает полчаса от учебы. В определенном смысле такая ситуация – это неэффективная трата бюджетных денег на высшее образование и времени преподавателей. Ведь бесплатная учеба изначально задумывалась как занятость с полной нагрузкой.

В-третьих, мы не слышим голоса тех, для кого наша бесплатная система со скудными пособиями остается недоступной или кто быстро из нее выбывает.

Мы не слышим молодежь, которую родители вообще не могут поддержать; чьи расходы выше, поскольку приходится жить отдельно от семьи; кому для успешной учебы требуется скорее больше, чем меньше 40 часов вовлеченности в неделю, и/или кто, только что окончив гимназию, не может найти подходящую работу, чтобы совмещать ее с учебой. Их вообще нет на картине, когда мы говорим о благополучии студентов, потому что они не являются студентами.

Скорректируем курс

Госбюджет на ближайшие годы наверняка не привезет корабль с деньгами и пособиями для всех студентов на борту. Помощь нужна далеко не всем: те, кто живет с родителями (около трети молодых студентов) и получает достаточную поддержку от семьи, могли бы прекрасно справляться – и справляются – с помощью учебного кредита, небольшой занятости (летом) и контроля расходов.

Глядя на автопарк студентов на парковках учебных зданий и вспоминая, как "в наше время" мы ели только жареную картошку, может создаться впечатление, будто студенты живут лучше, чем когда-либо прежде. Я и сама думала: почему нынешняя молодежь жертвует своим свободным временем ради работы, чтобы купить чуть больше вещей или позволить себе лучшие условия жизни, вместо того чтобы есть макароны, делить с кем-то комнату в общежитии и вести активную студенческую жизнь?

Боюсь, что у многих сторонних наблюдателей может сложиться превратное впечатление, будто речь идет о "студентах ради комфорта". И тем не менее, нельзя мерить всю работу во время учебы или учебу во время работы под одну гребенку. Стандарты, отличные от принципа "в наше время", до некоторой степени неизбежны – например, в случае работающих учащихся старше 30 лет, получающих образование в сессионном формате.

Поэтому, по моему мнению (учитывая сложное финансовое положение государства), главный вопрос заключается не столько в масштабном увеличении пособий, сколько прежде всего в том, доходят ли наши скудные средства поддержки сейчас до тех, кто в них больше всего нуждается, и является ли размер пособия достаточным для действительно нуждающегося в помощи студента.

О серьезных или очень серьезных финансовых трудностях заявляет почти четверть (24 процента) эстонских студентов. Точно так же около четверти молодых (до 19 лет) студентов признают, что не смогли бы позволить себе получение высшего образования без оплачиваемой работы.

Предлагаю три мысли, которые могли бы остаться на столах лиц, принимающих решения (безусловно, они не являются единственными).

1. Доходит ли существующая поддержка именно до тех, кто в ней больше всего нуждается? Доход родителей, безусловно, является подходящим фактором, на основе которого можно рассчитывать потребность студента в поддержке, но достаточно ли этого? Нынешняя система совершенно не учитывает дополнительные расходы на проживание отдельно от дома, которые примерно на 50 процентов выше, чем у тех, кто живет с родителями. Если мы не можем доверять данным о прописке, то можем ли мы рассмотреть возможность создания дополнительного пособия для тех, кто окончил основную школу и/или гимназию за пределами университетского города?

2. Давайте рассмотрим возможность дополнения системы пособий таким образом, чтобы часть ее носила кредитный характер. Это означает, что учебный кредит мог бы превращаться в пособие для тех, кто проработает определенное время на самых необходимых для государства должностях и в местах, например, учителем или семейным врачом за пределами Таллинна и Тарту.

3. Налоговая система в Эстонии – священная корова, но, несмотря на это, я выступаю за ее пересмотр. Во многих странах для родителей молодежи, получающей высшее образование, предусмотрены налоговые льготы. У нас тоже можно было бы рассмотреть такую возможность для тех, чей доход остается ниже определенного уровня.

Разумеется, следовало бы пересмотреть и размер пособий, который отстает от растущей инфляции и стоимости жизни. Можно задаться вопросом: каким должен быть размер пособия, чтобы при его получении и взятии учебного кредита можно было, проживая отдельно от семьи, покрывать свои расходы во время учебы без необходимости работать? И есть ли у меня уверенность в том, что, когда я выйду на работу по специальности, я смогу вернуть учебный кредит?

Студенту, который не добрался до аудитории, может показаться, что причина крылась в его собственной недостаточной мотивации или неумении организовать свою жизнь. Слишком часто, однако, работа с большой нагрузкой во время учебы или решение вовсе не поступать в университет являются рациональным и единственным возможным выбором, чтобы оставаться на плаву. Реальная доступность высшего образования должна означать не только возможность поступить в университет, но и возможность по-настоящему в нем учиться.

Хорошо, когда работа – это свободный выбор. Проблема возникает тогда, когда она превращается в стратегию выживания. Вероятно, 24 сентября на студенческой демонстрации мы не увидим большого количества молодежи, находящейся в самом уязвимом положении. Мы можем не увидеть их и в университете, и их положение не отражается в статистике студенческого благополучия. Если все силы молодого человека уходят на повседневное выживание, ему самому трудно оценить, справедлива ли ситуация или можно ли иначе. Тех, кто сам не успевает попросить о помощи, должны уметь замечать и университеты, и общество.

Исследования, использованные в статье: "National student fee and support systems in European higher education" (Eurydice, 2020), "Social and Economic Conditions of Student Life in Europe. EUROSTUDENT 8 Synopsis of Indicators 2021–2024" (wbv Publikation, 2024, сравнительные данные с другими странами) и "EUROSTUDENT 9 Eesti tulemuste lühiülevaade" ("Краткий обзор результатов EUROSTUDENT 9 по Эстонии", Praxis, 2026, свежие данные по Эстонии).