Антон отметила в эфире передачи Esimene stuudio, что цели проекта с самого начала были слишком слабыми и не соответствуют международным обязательствам Эстонии, таким как Парижское соглашение и Рамочная конвенция ООН об изменении климата: "Самое абсурдное в том, что цель на 2030 год у нас уже достигнута, а цели на 2035 год мы достигнем без каких-либо дополнительных действий. Какой смысл в таком законе?"

Большой проблемой Антон считает перенос секториальных целей в так называемые дорожные карты. Поскольку дорожные карты не являются обязательными документами в правовом пространстве Эстонии, по оценке Антон, тем самым напрямую игнорируется решение Государственного суда.

"У нас есть решение Государственного суда, которое ясно говорит, что в закон необходимо внести обязательные отраслевые цели, то есть сейчас у нас сложилась ситуация, когда игнорируются не только позиции защитников окружающей среды, но игнорируется и Государственный суд", – сказала Антон.

С точки зрения защитников окружающей среды, у политиков закончилась решимость принимать решения. По мнению Антон, вместо долгосрочных общественных интересов удобнее уступить краткосрочным интересам бизнеса. При этом Антон подчеркнула, что откладывание решений, основанных на науке, в конечном итоге обойдется экономике гораздо дороже.

"Предприятия очень активно отстаивают свои интересы, а политикам не очень удобно принимать решения, которые отвечают общественным интересам и которые на самом деле соответствуют долгосрочным интересам экономики. Краткосрочные интересы бизнеса продолжают доминировать", – отметила Антон.

Пеэк: ошибочные методики и видимость вовлечения

Пеэк, представлявший торфяную промышленность, называет закон о климате "монстром", с которым боролись годами. Его главная претензия касается ошибочных методик и недостаточной оценки экономических последствий.

По словам Пеэка, подход не был научно обоснованным, а сектора разграничили неправильно. В качестве примера он привел торф, который в проекте по-прежнему рассматривается как топливный материал, хотя сегодня он преимущественно используется в садоводстве. Пеэк добавил, что ограничения планируются на основании субъективных соображений, без понимания реального углеродного следа отраслей.

"Вопрос ведь в том, что мы не можем вводить ограничения для секторов, людей и различных сфер, если не знаем, каков их реальный след. Мы оцениваем что-то на основе субъективных соображений и взглядов, но у нас ведь нет реального обзора", – сказал Пеэк.

Хотя раунды вовлечения проводились, Пеэк считает их исключительно формальными.

"Проводились показные раунды вовлечения, и туда приглашались причастные стороны. Их просили дать обратную связь, но учитывали это ровно настолько, чтобы сказать: спасибо, что обратили внимание на ошибку в запятой", – сказал Пеэк, отметив, что ни одно содержательное предложение принято не было.

Пеэк считает закон скорее формальным выполнением предвыборного обещания Партии реформ и удобным решением для политиков.

"Кажется, что это своего рода safe exit для политиков – мы примем что-то, что напрямую ни к чему не обязывает и ничего не разрешает, но при этом не дает никакой уверенности и ничего не регулирует. Зато закон принят, и мы сможем использовать это на следующих выборах: смотрите, обещали – сделали", – сказал Пеэк.

Нулевая уверенность в будущем

Хотя ожидания сторон от закона были разными, в оценке итогового результата их объединяет одна большая проблема – закон не дает абсолютно никакой уверенности в будущем. Из-за неясности проекта предприниматели не понимают, чем смогут заниматься в Эстонии через 15 лет. В то же время закон не дает уверенности ни природе, ни обществу в вопросе адаптации к климатическим изменениям.

"В этом смысле данный закон в нынешнем виде по сути следует выбросить, списать и начать разрабатывать заново, основываясь на науке", – заявил Пеэк.

"С нашей точки зрения, этот закон в таком виде ничего не улучшает ни для защиты природы, ни для защиты людей", – добавила Антон.