Дискуссия о неплатежеспособности обычно делит людей на два лагеря: защитников должника или защитников кредитора. Нынешняя фрагментированная система на самом деле не приносит пользы ни тем, ни другим. Она лишь затягивает процесс, размывает ответственность и оставляет обе стороны один на один с их проблемами. Идея государственного процессуального центра заключается не в том, чтобы отдавать предпочтение какой-то одной стороне, а в том, чтобы создать надежные ворота для обеих сторон, при прохождении которых люди действительно получают помощь.

Возьмем в первую очередь должников из числа физических лиц. Нынешний путь к освобождению от долгов представляет собой полосу препятствий: один пункт – консультант по вопросам задолженности, второй – суд, третий – (временный) банкротный управляющий, четвертый – доверенное лицо, и у каждого, ведущего производства лица, свой темп и свои формуляры.

Человек, который и без того находится в тяжелом положении, должен сам разобраться, в каком порядке заниматься делами и к кому обращаться. Один участник производства не знает, чем занимался другой. Это результат защиты данных. Часть людей бросает процесс на полпути, поскольку не в состоянии разобраться в различиях между отдельными этапами системы.

Благодаря единому центру компетенций человеку могли бы в одном месте предоставлять консультацию, план, график платежей и в конце концов освобождение от долгов, чтобы ему не приходилось искать для каждого действия новую дверь. Речь идет не о поблажке должникам, а о справедливости. Тот, кто действительно проявил добрую волю, пытаясь выполнить свои долговые обязательства, смог бы быстрее начать с чистого листа, а не жить годами в неопределенности.

Теперь о защите кредитора. Предприятие, которому не оплачивают счета, или работник, которому не выплачивают зарплату, хочет знать, придут ли деньги и когда, а также что произошло? Сейчас кредитору приходится одновременно иметь дело с управляющим, судом, банкротной комиссией, следственными и надзорными органами, а также регистрами.

Благодаря единому процессуальному центру кредитор мог бы в одном месте узнать о ходе производства и сроках, получить доказательства и вернуть деньги. Технологии позволили бы держать все в одной системе, а также получать адекватный обзор экономического пространства. Таким образом, не пришлось бы бегать между десятью разными управляющими и пятью учреждениями.

С помощью одной базы данных можно автоматически отслеживать перемещение имущества должника (расчетные счета, недвижимость, транспортные средства, доли в предприятиях, криптоактивы, коллекции произведений искусства) через регистры вместо того, чтобы каждый управляющий, доверенное лицо и следственный орган отдельно отправлял информационный запрос и ждал ответа неделями. Та же система, которая ускоряет получение денег кредитором, дает и должнику прозрачный обзор хода ведущегося в его отношении производства. Одна база данных, один обзор, и две, выигрывающих от такой системы стороны.

Нынешняя модель не отличается особой заботой ни об одной из сторон. Например, в Эстонии руководители неплатежеспособного и не имеющего активов предприятия без юридических последствий в среднем лишают кредиторов почти 400 000 евро, из-за чего в действительности проигрывает каждый честный предприниматель, который пытается выживать в том же экономическом пространстве. У него складывается впечатление, что безответственность в Эстонии себя оправдывает. Фрагментированная система наказывает тех, кто пытается поступать правильно, будь то должник или кредитор, и вознаграждает тех, кто умеет искусно лавировать в пробелах системы.

По данным Министерства юстиции и цифровых дел, с каждым годом поступает все больше заявлений о банкротстве: в 2022 году – 1451, в 2023 году – 1936, в 2024 году – 2058, в 2025 году – 1973, а в этом году по состоянию на май – 839.

Суды распределяют производства неравномерно. Согласно статистике за 2024 и 2025 годы, почти 60% всех производств приходилось всего на 11 управляющих, то есть одна пятая участников списка несет основную нагрузку. Управляющие избирательны. В то же время, исходя из отчетов о поступлении членских взносов в Палату судебных исполнителей и банкротных управляющих, примерно десять управляющих вообще не получают дохода от своей деятельности, а около 39 банкротных управляющих ведут в год от одного до шести производств по делу о банкротстве.

Это означает, что часть должников и кредиторов получает помощь от людей, для которых ведение производств является вечерней подработкой параллельно с основной деятельностью, а не оказанием гарантированной государством публичной услугой на полную ставку, тогда как пятая часть управляющих перегружена заданиями и качество услуги страдает.

Благодаря единому процессуальному центру работа распределялась бы равномерно между работающими на полную ставку высококвалифицированными специалистами, а не была бы волей случая: в чей офис суд решит направить дело на этот раз или кто из управляющих вообще захочет вести это производство.

Благодаря единому центру компетенций с единой базой данных можно было бы различать дела по их сути: идет ли речь о промахе предпринимателя или об умышленном сокрытии имущества? В первом случае путь к решению должен быть быстрым и человечным, то есть таким же, как освобождение от долгов, предлагаемое должникам из числа физических лиц. Во втором случае отслеживание имущества за пределами страны также должно быть быстрым, но жестким, без необходимости для ведущего производство лица на каждом этапе подключать три разных учреждения или самостоятельно ломать голову над тем, что делать дальше. Сейчас и в том, и в другом случае время и деньги расходуются одинаково, поскольку в системе отсутствует такое разграничение.

По тому же пути консолидации пошли в странах, которые никто не может обвинить в необоснованном стремлении расширить роль государства. В Ирландии Корпоративный правоприменительный орган занимается надзором за компаниями (коммерческим регистром) и ликвидаторами, а также расследует экономические преступления. Информация в режиме реального времени перемещается между отделами одного учреждения, а не в виде формальных писем между ведомствами. В Швеции 1 июля 2026 года вступила в силу крупнейшая с 1987 года реформа системы неплатежеспособности, в результате которой важные процессуальные функции были объединены в одном исполнительном органе – Kronofogden – и в одной информационной системе. Наши соседи Латвия и Литва пошли тем же путем.

Трудолюбивых, способных к развитию и честных банкротных управляющих в Эстонии никто не собирается оставлять за бортом консолидации. Многие из них могли бы работать на полную ставку в центре компетенции и иметь социальные гарантии, которых нынешний статус паевого товарищества им не предоставляет.

С 2010 года управляющие выполняют публичные задачи, хотя хотят оставаться независимыми поставщиками услуг и руководителями собственного бизнеса, противопоставляя себя государству, хотя должны быть его лицом. Человек, выполняющий публичные задачи, должен быть частью системы, которая также несет ответственность за его деятельность, а не оставаться один на один со своим паевым товариществом и своими рисками.

Мы предлагаем решение, выгодное как для человека, пытающегося выбраться из долгов, так и для кредитора, желающего вернуть свои деньги. Готовы ли мы перестроить систему так, чтобы у должника и кредитора была одна дверь, или продолжим действовать так, чтобы обе стороны проигрывали из-за фрагментированной и непрозрачной системы?