С того момента, как нынешнее правительство стало правительством меньшинства, заметно участился вопрос о том, почему же оппозиция все-таки не выражает правительству вотум недоверия и тем или иным способом не заменяет его каким-либо другим кабинетом министров. Математически такая возможность вроде бы есть, и разговоров на этот счет много, однако не видно или не представляется вероятным, что это воплотится в жизнь.

Выборы редко выигрываются так, как нам это предписывают некоторые наиболее распространенные концепции демократии. Принятие решений происходит не по такому сценарию, при котором партии выдвигают свои политические программы, затем общественность обсуждает их, и избиратели в конце концов делают выбор в пользу наиболее близкой им политической силы. Реальность гораздо многограннее.

Накануне выборов разворачивается сложная борьба за внимание и память избирателей. Объектом этого внимания или памяти зачастую становятся не политические позиции, а скорее различные события и ситуации, способные подтолкнуть избирателей в ту или иную сторону – причем не только разумом, но и эмоциями. То, о чем говорится вслух, не обязательно совпадает с тем, вокруг чего на самом деле идет эта борьба. Возможно, мы и не хотим, чтобы демократия работала подобным образом, но реальность зачастую выглядит именно так.

Ставки высоки, поскольку память и внимание избирателей могут быстро меняться, а вместе с ними – и то, что считается важным или второстепенным. Крупные перемены в недавнем прошлом определялись преимущественно неподконтрольными никому обстоятельствами, однако политики неизменно стремятся и сами формировать события и контекст в нужном ключе.

Вспомним хотя бы коронакризис, в тени которого за одну ночь стали возможными меры, ограничивающие свободы людей, которые в любой другой ситуации вызвали бы гораздо более мощный и решительный гнев общественности. Внимание людей было приковано к другому. Или вспомним начало войны в Украине, из-за которого избиратели быстро забыли о том, насколько они на тот момент были недовольны энергетической и коронавирусной политикой возглавляемого Каей Каллас правительства и Партии реформ.

И сейчас идет борьба за то, чтобы удержать или изменить память и внимание избирателей. Оппозиция хочет, чтобы избиратели ни в коем случае не забывали о том, что произошло на предыдущих выборах – то есть о нарушенных обещаниях и сокрытии своих реальных политических намерений. Чтобы избиратели не забыли скандал с восточными перевозками Каи Каллас или нынешний скандал с закупками снарядов. И то, насколько разочарованными они были последние три года нынешними правящими партиями.

Само правительство хочет максимально быстро и эффективно отвлечь внимание от всего этого. Пока что это не удалось, но можно не сомневаться, что попытки будут предприниматься любой ценой. Опыт показывает, что страх часто работает очень хорошо. И предыдущие выборы во многом определил страх – страх войны и страх перед иным правительством, который у части избирателей удалось сформировать очень эффективно. Если это сработало один раз, то наверняка возникает мысль, что, возможно, это сработает снова.

Вернемся теперь к вопросу о выражении вотума недоверия правительству и смене кабинета министров. Все партии действуют эгоистично, движимые собственной выгодой – это естественно, нормально и так и должно быть. Демократия рождается из того, что и каким образом происходит между партиями. Это феномен, возникающий на уровне всей системы, а не свойство ее отдельных компонентов. Важно лишь, чтобы система была спроектирована так, чтобы эгоистичные интересы не могли закрепиться на системном уровне.

С точки зрения управления вниманием и его удержания ни одна оппозиционная партия сейчас не должна хотеть быть в правительстве, так как это не отвечает их интересам. Это освободило бы Партию реформ от тяжелого груза управления и позволило бы им окрепнуть перед выборами, находясь в позиции оппозиционной партии. Это позволило бы избирателям забыть о том, почему нынешнее правительство им не нравится.

Войдя в правительство, оппозиция поставила бы себя перед выборами в гораздо более сложное положение. Нельзя же просто так дарить кому-то поддержку. Если не считать исключительного контекста начала войны в Украине, Партия реформ в глазах избирателей последнее время выглядела скорее слабой, находясь у власти, и пользовалась высокой поддержкой именно как оппозиционная партия.

Сама тема вотума недоверия подчеркивает, что нам придется – нравится это кому-то или нет – мириться с непопулярным правительством до самых выборов. Что в Эстонии в данный момент отсутствует возможность сформировать какое-либо другое правительство, поскольку расстановка сил в Рийгикогу именно такая, какая есть. Что в политической системе Эстонии помимо очередных выборов отсутствует механизм, который помог бы вернуть серьезно сбившийся с пути курс обратно на рельсы. Это направляет внимание избирателей на возможные изъяны системы.

Также ни в чьих интересах из оппозиционных партий не находится создание сейчас какого-либо надпартийного или аполитичного промежуточного правительства, которое управляло бы нами до выборов. По той же самой причине. Такое временное правительство потенциально могло бы спасти Партию реформ и освободить ее от нынешней сложной роли.

Шутки ради можно сказать, что о создании промежуточного правительства должна думать сама Партия реформ, а не оппозиция, но при этом им, конечно, пришлось бы на мгновение самим признать, что они не справляются с управлением, и, разумеется, это имело бы свой негативный эффект.

Иными словами, в следующие пять месяцев не стоит воспринимать некоторые из наиболее ярких контуров эстонской политики слишком буквально. То, что говорится напрямую, разумеется, важно, но часто разговор параллельно идет совсем о другом. Слова могут служить и для того, чтобы направить внимание, заставить забыть или вспомнить.