- Ранее Владимир Зеленский поставил перед своими дипломатами главной задачей добиться поставок Украине нового оружия. Насколько успешно, по вашей оценке, они с этим справляются?

- Во-первых, я думаю, что постановка задачи совершенно правильная. Перед дипломатами и нужно ставить конкретные задачи, но основная роль дипломатии сейчас заключается не только в поставках Украине оружия. Это в некоторой степени упрощенный подход, поскольку Украине нужна всевозможная поддержка, в том числе деньги. Для этого, в свою очередь, важно сохранять единство сторонников Украины, чтобы эта поддержка не рассеивалась, не возникали другие приоритеты и не было ссор.

С одной стороны, Украина продолжает воевать, и хотя ее собственная оборонная промышленность творит небольшие чудеса, если говорить честно и прямо, без поддержки Запада это было бы невозможно.

С другой стороны, российские атаки продолжаются. Я не буду говорить о нехватке вооружений, это не моя прямая сфера, но очевидно, что до тех пор, пока война продолжается, довольными быть нельзя. Следовательно, цену российской агрессии еще не удалось поднять достаточно высоко и поддержка Украине пока не оказана в достаточной мере, поэтому эта работа, вероятно, в ближайшее время не закончится.

- Вопрос в том, что, возможно, у западных стран закончились ракеты или вооружение, которое они могут передать Украине. Насколько правдоподобны такие разговоры?

- Они вполне правдоподобны. Хотя государства по понятным причинам никогда не раскрывают свои точные реальные запасы, общественность все же может получить некоторое представление о ситуации в мире или в отдельных странах.

Не нужно быть большим специалистом, чтобы понять: если где-то ракеты расходуются быстрее, чем их успевают производить, то запасы боеприпасов сокращаются. Запад сегодня имеет дело не только с российской агрессией против Украины. Есть и другие войны, и понятно, что это привело к дефициту некоторых видов вооружений, за который сегодня главным образом украинцы расплачиваются своими жизнями.

Разумеется, в долгосрочной и стратегической перспективе это также влияет на вес в сфере политики безопасности всех тех стран, которые сталкиваются с дефицитом. Но станет ли это само по себе фактором, определяющим ход войны? Я в этом сомневаюсь.

- Ладят ли сейчас США и Украина? Будет ли заключен договор, позволяющий Украине самостоятельно производить столь необходимые ей ракеты для систем Patriot, если удастся согласовать некоторые нюансы?

- Настроения улучшились, особенно если сравнивать их с теми, которые царили после вступления [Дональда] Трампа в должность и ссоры Зеленского и Трампа в Овальном кабинете.

 - Зеленского отчитали?

- Зеленского отчитали. Это была полная катастрофа, за которой последовала приличная турбулентность. По сравнению с этим нынешняя ситуация – как день и ночь. Зеленский снова побывал в Вашингтоне, снова состоялась встреча президентов. Все опять происходило на глазах общественности, и атмосфера была как с другой планеты, так что, естественно, настроения позитивные.

Если посмотреть на американские медиа, в том числе консервативные или очень четко ориентированные на определенную нишу, то отношение к Украине претерпело явный поворот. У украинцев и конкретно у президента Зеленского появился своего рода ореол победителя или репутация победителя, что, конечно, очень хорошо воспринимается в этих кругах. Это придало им уверенности и в политическом плане.

Недавно Сенат США одобрил внесенный ныне покойным сенатором Линдси Грэмом законопроект [о введении масштабных санкций против России], который стоит рассматривать как символический знак политической поддержки, а не как конкретный шаг по введению санкций, поскольку сам по себе этот законопроект никаких санкций не вводит.

То, что подавляющее большинство сенаторов США, как республиканцев, так и демократов, сегодня проголосовали за него, с одной стороны, указывает на поддержку администрации – прежде всего у республиканцев. Во-вторых, это показывает, что поддержка Украины по-прежнему является сильной и надпартийной, так что настроения позитивные. Но приведет ли это теперь и к реальным изменениям?

- Приведет ли это, например, к тому, что украинцы действительно получат от США больше вооружений, или сейчас ресурсы США будут направлены на Иран? Получат ли они возможность начать что-то производить самостоятельно, как об этом говорилось в случае с Patriot?

- В этом случае пить шампанское стоит тогда, когда что-то действительно произойдет. Зачастую от настроений до реальных шагов проходит довольно много времени. Американская политика волатильна: там все может измениться, и настроения, и приоритеты.

Так что время пить шампанское еще не наступило, но фон сам по себе позитивный, и на него на самом деле следует смотреть также как на сигнал для России. Если долгое время единственной надеждой России выйти из этой ситуации победителем было то, что США не только полностью прекратят поддержку Украины, но и непосредственно выступят против Украины, то я хотел бы надеяться, что сегодня эти надежды в Кремле если не разбиты, то по крайней мере начали давать трещины.

- Означает ли это также, что среди западных дипломатов или глав государств возникло новое понимание или чувство, что теперь можно в какой-то форме заставить президента России Владимира Путина сесть за стол переговоров?

- С одной стороны, да, настроения улучшились, особенно по сравнению с предыдущими периодами. Здесь были разные взлеты и падения, но сейчас настроения определенно лучше. Основным проявлением улучшившегося настроения является вера в то, что Россия действительно может проиграть эту войну.

Среди лидеров общественного мнения на Западе эта вера в последние месяцы довольно окрепла, что, конечно, очень полезно и соответствует действительности. Другая сторона этой медали, естественно, заключается в том, что вместе с поражением России и верой в него в западное мышление проник страх: что будет, если Россия проиграет?

Это извечный парадокс, когда мы как будто больше боимся провала агрессии, чем ее успеха. Этот призрак теперь снова выходит из шкафа и пока действует на периферии политических дискуссий, но со временем доберется и до их центра.

Так что нам постоянно приходится иметь дело со всевозможными переживающими и опасающимися, которые задают вопросы в духе: "Если давить на Россию, не нападет ли она, загнанная в угол?" Друзья, но она ведь уже напала, чего еще вы боитесь? Все эти старые страхи вместе с надеждой снова актуальны.

- Речь о том, о чем, например, писало издание Bloomberg, что некоторые дипломаты или бывшие дипломаты Германии, Франции и Великобритании якобы открыли какой-то канал связи с Россией и на каком-то уровне о чем-то разговаривают?

- Пытаются быть значимыми. Очень многие бывшие дипломаты и эксперты аналитических центров пытаются оставаться значимыми, и нельзя упрекать их в этом. Это не официальные переговоры.

- Но это может привести к официальным переговорам?

- Все может привести к официальным переговорам. Вопрос не столько в самом факте переговоров, сколько в сути, условиях и целях переговоров. Я сейчас не вижу того, чтобы позиции Запада начали давать трещины или что снова возникла опасность, что мы сами пойдем и принесем России Украину или ее часть на блюдечке с голубой каемочкой. Сейчас такой опасности нет.

Отчасти еще и потому, что, чего уж скрывать, значительная часть Европы находится в отпуске. Значительная часть Европы сейчас на паузе. Это, конечно, само по себе постыдно, потому что война, которая определяет будущее Европы, идет каждый день.

- Война не на паузе?

- Она не на паузе, но настоящий активный сезон обычно начинается где-то со второй половины августа. Август обычно также является месяцем неожиданностей, особенно когда речь идет о России. Европе уже несколько лет подряд приходится прерывать отпуск и быть на месте. Будь то какой-нибудь марш Евгения Пригожина (так называемый мятеж ЧВК "Вагнер" в июне 2023 года – прим. ред.) или произошедшее в свое время нападение на Грузию [в августе 2008 года]. Такие события имеют тенденцию происходить в августе.

- Означает ли это также, что Россия может проверить готовность НАТО и что это произойдет как раз сейчас, в августе?

- Нет, не думаю. Сюрпризы со стороны России обычно другие, когда она сама оказывается на лопатках. Я не боюсь такой проверки, потому что мы без всяких сомнений прошли бы ее, и в Кремле это знают.

Так что нет никакого смысла нас провоцировать. Это не означает, что Россия не опасна. Конечно, она опасна, она продолжает заниматься всевозможной гибридной и другой подобной деятельностью. В отдельных случаях она может переступить определенные границы – намеренно или случайно. Я ни в коем случае не хочу преуменьшать опасность России для Европы в целом, но я не считаю, что в августе она может разыграть какую-то карту, принципиально меняющую ситуацию.

Скорее да, обычно у них самих что-то выходит из-под контроля, что заставляет их заниматься самоанализом. Но это в конечном счете и наша цель. Наша цель состоит в том, чтобы поставить их в ситуацию, в которой они поймут, что другого пути вернуться к нормальности, кроме прекращения агрессии, нет. А это требует довольно глубокого самоанализа.

- Но мы все же должны быть начеку, поскольку Россия может что-то устроить в соседних с ней странах, чтобы проверить единство НАТО. Ведь нельзя всегда рассчитывать на их рациональность и здравый смысл?

- Мы всегда должны быть начеку, и благодаря этой бдительности мы также снижаем вероятность такого развития событий, потому что именно так мы показываем, что пройдем испытание. Если бы мы производили впечатление тех, кто может провалить испытание или кого можно дешево или вообще безвозмездно проверить, то, поверьте мне, такая проверка обязательно бы состоялась.

Наша задача как раз и состоит в том, чтобы быть начеку, но бдительность не означает, что весь народ Эстонии должен ночью бодрствовать. Это означает, что чиновники, должностные лица и государственные учреждения, на которые возложена задача обеспечивать безопасность Эстонии, работают 24 часа в сутки и семь дней в неделю. Могу заверить, что именно так они и работают.