Учитель Юлия Корнеечева год назад ушла из школы и теперь преподает математику в частном порядке. Львиную долю ее нынешних подопечных составляют ученики 6-х, 9-х и 12-х классов. И если будущие выпускники при помощи частного преподавателя готовятся к экзаменам, то шестиклассники – разбираются с математикой в принципе, ведь многим справиться с предметом самостоятельно мешает языковой барьер. Результаты тестирования PISA в очередной раз подтвердили, что математика дается ребятам из школ перехода особенно сложно. Означает ли это, что учащихся русскоязычных или школ перехода хуже обучают математике, чем их эстоноязычных сверстников?

Причин, объясняющих этот разрыв, может быть несколько. Одна из них кроется в том, что любые дополнительные часы в русскоязычных или школах перехода традиционно тратятся на усиление эстонского.

"В русскоязычных школах уже очень давно этот резервный час в каждой школьной ступени, или несколько часов, которые есть в программе, уходил всегда на дополнительный урок эстонского языка. И это очень сказывается на последней ступени. А эстоноязычные школы этот ресурс чаще всего направляют именно на дополнительные уроки математики", – сказала Корнеечева "Актуальной камере +".

"Свободные уроки – это два урока в неделю. То есть это не может быть аргументом, что из-за того, что у нас два свободных урока на эстонский, у нас математика или природоведение слабее. Там все-таки другие причины, я думаю", – сказала министр образования и науки Кристина Каллас.

Еще одна причина, усугубляющая проблему, – кадровый голод. Все силы руководители школ сегодня бросают на поиск классных руководителей и учителей-предметников для переходных классов.

"Зачастую, если мы говорим об учителях математики, то они скорее всего имеют подготовку советской школы и ВУЗов, и их переподготовка и повышение квалификации годами не была приоритетом государства. И здесь стоит задуматься о том, как можно помочь учителям приспособиться к новым реалиям. Сейчас зачастую мы видим, что кадры вынужденно должны меняться, учителя с очень хорошей методической подготовкой, к сожалению, должны покидать школы, и на их место приходят те, у кого зачастую нет квалификации. И это достаточно серьезная проблема", – сказал вице-мэр Таллинна по вопросам образования Андрей Канте.

Уже в следующем учебном году и те ребята, которые пока учатся на русском, окажутся в приоритете. Только вот сам по себе этот факт не добавит на рынок труда очередь из учителей математики.

"Самый настоящий кризис нас ждет уже в следующем году, когда третья школьная ступень в школах перехода будет переходить на эстонский язык обучения. Некого сейчас ставить перед классами, и Таллинн пытается решить эту проблему своими силами. Мы ведем переговоры, в том числе и с Таллиннским техническим университетом. Напоминаю, что они не готовят учителей, но студенты имеют очень хорошую подготовку именно по профильным предметам", – сказал Канте.

"То, что фактически в обществе сейчас очень сильно поддерживается и ожидается, – это развитие критического мышления. Для детей, которые учатся на неродном языке, – это уже сверхуровень. Им бы в первую очередь разобраться с терминологией и с тем, как вообще решать задачу. А говорить о поиске других вариантов решения им уже гораздо сложнее. И я думаю, что этот разрыв будет только усиливаться. Особенно, когда эти ребята начнут изучать другие предметы реального цикла: физику, химию, биологию. Там будут точно такие же проблемы", – сказала Корнеечева.

Самой большой проблемой, однако, стал результат школьников по функциональному чтению. Настолько низким он не был даже в первый год участия нашей страны в тестировании PISA. Сегодня эстонские школьники, причем вне зависимости от языка обучения в школах, читают на уровне, который на целый год ниже, чем у их ровесников 10 лет назад. Причин тому, по оценке экспертов, множество.

"Наши дети все больше и больше читают тексты на английском языке – и короткие тексты на английском языке, и длинные тексты на английском языке. И поэтому в функциональном чтении на родном языке – русский это или эстонский – мы видим спад. Потому что и по результатам PISA мы видели, что спад функционального чтения на русском языке даже еще сильнее, чем на эстонском языке", – сказала Каллас.

"Давайте зададимся вопросом, когда мы в последний раз сами брали в руки книгу и когда нам это удавалось? Наши дети находятся в виртуальном мире и это, конечно, очень влияет на восприятие. И просмотры рилсов, и все остальное – это все влияет и на развитие памяти. Дополнительно все-таки родитель должен брать на себя задачу родителя и обращать на это внимание – поддерживать дома интерес к чтению и посещению театров", – сказал директор Ляэнемереской гимназии Денис Преснецов.

А пока руководители школ и профильные специалисты пытаются залатать кадровые дыры, найти дополнительные возможности для изучения и языков, и предметов и при этом сохранить ментальное здоровье школьников и педагогов, по оценке министра образования, выравнять достижения эстоно- и русскоязычных школьников и повысить результаты тестирования сумеет переход на эстоноязычное образование.

"У нас здесь проблема в системе образования уже давно, поэтому переход на эстонский язык преподавания – не только вопрос эстонского языка", – сказала Каллас. По ее словам, необходимо повышать общий уровень подготовки – как в математике и природоведении, так и в области функционального чтения.