Что было бы, если бы однажды утром мы проснулись в Эстонии, где больше нет ни одного университета? Мы могли бы начать перечислять все то, что уменьшилось бы или исчезло: высшее образование, наука, инновации, культура, международное сотрудничество. Список получился бы длинным. Однако к этому мысленному эксперименту можно подойти и иначе.

Рассуждая об университетах, мы обычно спрашиваем, что общество от них ждет. Каких специалистов следует готовить? Какие научные проблемы решать? Какие технологии развивать? Как сделать знания, получаемые в университетах, полезными для общества?

Это обоснованные вопросы. Но в них кроется важная предпосылка: будто мы уже знаем, в чем будет нуждаться общество. На самом деле наши знания о будущих потребностях весьма ограничены. Мы не знаем, какими будут главные проблемы Эстонии через десять или двадцать лет, какие научные открытия изменят нашу жизнь или какие вопросы покажутся следующему поколению наиболее важными.

Именно с этого понимания нашей неосведомленности и следует начинать, если мы хотим понять значение университетов в современном обществе.

Университет как организованная маловероятность

Университет можно определить как организованную маловероятность. Это на первый взгляд странное определение указывает на одну из фундаментальных особенностей университета.

Если нам нужно построить мост, мы нанимаем инженеров. Если нужен новый программное обеспечение, мы заказываем его у разработчика. Как правило, мы исходим из известной потребности и ищем под нее решение.

В университете происходит нечто иное. Мы даем людям время и средства на исследование вопросов, на которые у нас нет ответов. Более того, зачастую мы не знаем даже того, какую практическую ценность эти ответы могут обрести в будущем. Вспомним, например, математиков, которые веками изучали свойства чисел, не будучи в состоянии предвидеть, насколько важной станет часть этого знания для современной криптографии и кибербезопасности.

Если бы мы исходили исключительно из прямой выгоды, значительную часть такой деятельности было бы трудно оправдать. И тем не менее, общество создало особый институт, который позволяет посвятить себя и тем вопросам, практическое значение которых заранее неизвестно.

Разумеется, это не означает случайных действий или отсутствия ответственности. Напротив, поиск знаний в университете ведется на основе четких методов, в условиях профессиональной критики и способом, доступным для проверки другими. Университет дает обществу возможность двигаться туда, куда оно не знало как направиться.

Зачем нужна такая организованная маловероятность? Прежде всего потому, что мир непредсказуем. Мы не знаем, какая новая пандемия может нас поразить, какая технология изменит наш уклад жизни и труда или какие вызовы в сфере безопасности и экологии потребуют от нас в будущем совершенно иных знаний, чем сейчас.

Общество, которое занимается решением лишь уже известных проблем, перед лицом будущего неизбежно уязвимо. Именно поэтому важнейшими результатами деятельности университета являются не только дипломы, научные статьи или патенты, хотя все они необходимы. Гораздо важнее то, что благодаря университету общество способно решать новые проблемы, замечать ранее неведомые угрозы и создавать то, чего раньше не существовало.

Способность знать, делать и воображать

Вклад университетов в жизнь общества можно суммировать через три способности: способность знать, делать и воображать.

Во-первых, способность знать. Это означает не только создание новых знаний, но и умение отличать доказанное знание от необоснованного мнения, ставить под сомнение собственные устоявшиеся представления и признавать, что мы можем ошибаться. В университете не ограничиваются простым сбором знаний - их постоянно подвергают сомнению и при необходимости переоценивают.

Во-вторых, способность делать. Университеты готовят людей, которые умеют делать что-то по-настоящему полезное: врачей и учителей, инженеров и юристов, художников и предпринимателей, ученых и государственных служащих. В университетах создаются и новые знания, на основе которых рождаются новые технологии, услуги и организации.

В-третьих, способность воображать. На этом стоит остановиться чуть подробнее, поскольку данная задача университетов порой отходит на второй план.

Общество нуждается не только в ответах на существующие вопросы, но и в людях, способных спросить: а задаем ли мы вообще правильные вопросы? Тот ли это проблемный узел, который мы пытаемся развязать, и является ли он самым важным? Можно ли то, что мы сейчас считаем естественным и само собой разумеющимся, устроить совершенно иначе?

Важную роль здесь играют гуманитарные и социальные науки, искусство, а также фундаментальные дисциплины в целом. История показывает, насколько сильно менялся мир в прошлом и как часто люди воспринимали уклад своей эпохи как единственно возможный. Искусство открывает возможности воспринимать и интерпретировать мир непривычным образом. Наука же, в свою очередь, открывает горизонты, о существовании которых мы даже не подозревали.

Самое радикальное знание не всегда дает нам готовый новый ответ. Иногда оно меняет само представление о том, что мы вообще считаем возможным.

Все это имеет особое значение для такого небольшого государства, как Эстония. Эстонии не нужно изобретать абсолютно все самостоятельно, развивать абсолютно все технологии или проводить самую лучшую в мире исследовательскую работу в каждой научной области. Наука - это международное предприятие, и для маленькой страны это огромная возможность. Мы можем использовать знания, созданные в других местах, учиться на чужом опыте и участвовать в международных научных сетях.

Но есть кое-что, что мы не можем полностью импортировать: способность решать, какие знания важны для нашего общества. Мы также не можем делегировать другим ответственность за осмысление нашего языка, культуры, истории и общества.

Эстонский язык не сохранится как язык науки и высшего образования сам по себе. Для этого на эстонском языке должна быть возможность думать и рассуждать о самых сложных мировых проблемах.

Это не означает необходимости замыкаться в себе, скорее наоборот. Чем меньше государство, тем более международными должны быть его университеты и тем выше их ответственность перед местным обществом. Университеты малой страны - это тем самым часть ее интеллектуальной независимости. Без сильной университетской системы мы, возможно, и продолжим пользоваться созданными другими знаниями, но станем все сильнее зависеть от того, как чужие умы осмысляют наши проблемы и какие решения нам предлагают.

Влияние университета не помещается в рамки метрик

Когда мы говорим об общественной ценности университетов, неизбежно возникает вопрос: как оценить их влияние? Как сделать видимым то, что университеты дают обществу?

Некоторые последствия носят конкретный и легко выявляемый характер. Мы можем выделить новое лекарство, технологию, компанию или произведение искусства. Но наряду с ними существуют и более размытые эффекты, которые гораздо труднее зафиксировать.

Представим человека, который окончил университет двадцать лет назад и теперь принимает важное решение в министерстве, на предприятии или в школе. Быть может, он принимает его потому, что университет научил его мыслить критически, взвешивать различные точки зрения и принимать решения в сложной ситуации. Как в таком случае оценить влияние высшего образования? Как отделить его от всего последующего опыта, который также формирует решения человека?

Тот же вопрос возникает и в случае с научной идеей, значение которой выясняется лишь спустя десятилетия, или в случае со знанием, ценность которого заключается в том, что оно есть в наличии ровно в тот момент, когда оно неожиданно понадобится обществу.

Долгосрочное влияние университета может проявляться в образе мышления людей, в культуре принятия решений в обществе или в умении распознавать новые проблемы. Из этого не всегда получается сделать привлекательную историю успеха, но это не делает влияние менее значимым.

Теперь мы подходим к одной серьезной опасности. От университетов все настойчивее требуют доказывать свое влияние. Мы должны показывать, что общество выигрывает от нашей деятельности, как быстро научные результаты доходят до практического применения и сколько ценности мы создаем. Эти ожидания обоснованы. Университеты в значительной степени используют государственные средства и должны нести ответственность за свою деятельность.

Проблема возникает тогда, когда мы начинаем считать измеримое влияние единственно ценным.

Если предварительным условием финансирования научного проекта становится способность точно описать его практическую пользу еще до начала исследования, мы неизбежно начинаем предпочитать то, что нам уже знакомо. Если качество высшего образования оценивается исключительно по быстрому трудоустройству выпускников, мы отдаем предпочтение навыкам, которые требуются на рынке труда прямо сейчас. Переоценка краткосрочных показателей результативности может, в свою очередь, заставить университеты избегать деятельности, ценность которой проясняется лишь в долгосрочной перспективе.

Здесь проявляется одно противоречие. Мы ждем от университетов инновационности, неожиданных решений и готовности помочь обществу справиться с будущим. В то же время мы требуем от них все более точных обещаний относительно того, что именно они откроют в будущем.

Если бы мы заранее знали, что именно откроет наука, нам больше не нужно было бы совершать это открытие. Устранив из университета всю неопределенность и непредсказуемость, мы рискуем утратить и ту организованную маловероятность, которая делает университет столь ценным для общества.

Университет не предсказывает будущее - он помогает его формировать

Развитие искусственного интеллекта в последние годы придало задачам университета новый смысл. Еще совсем недавно одной из важных ролей университета было обеспечение доступа людей к знаниям. Преподаватель знал то, чего студент еще не знал, и помогал ему усвоить это знание.

Теперь студент может спросить у искусственного интеллекта практически о чем угодно и за считанные секунды получить подробный, зачастую весьма убедительный ответ. Убедительность ответа, конечно, не гарантирует его правильности, но одной лишь передачи информации уже недостаточно для оправдания существования университета.

При использовании искусственного интеллекта особенно важным становится умение оценивать, какой вопрос стоит задать, является ли полученный ответ надежным, на каких предпосылках он основывается и что в нем упускается из виду. Также необходимо понимать последствия использования знаний и уметь нести за них ответственность.

Хороший университет не должен конкурировать с искусственным интеллектом в том, кто быстрее выдаст студенту ответ. Университет должен взращивать человека, способного самостоятельно оценивать полученные ответы, при необходимости сомневаться в них и критически их анализировать. Это возвращает нас к одной из старейших задач университетского образования: учить людей мыслить и принимать решения.

Сегодня много говорят о навыках будущего и рынке труда будущего. Мы пытаемся прогнозировать, какие профессии понадобятся нам через десять или пятнадцать лет, и соответствующим образом адаптировать учебные программы. Разумеется, мы должны считаться с изменениями в обществе и на рынке труда. Однако будущее не следует представлять себе как нечто уже готовое, требования которого нужно угадать как можно точнее.

Мы не знаем, каким будет мир в 2040 году. Вероятно, многие наши нынешние прогнозы окажутся неточными. Зато мы можем с полным правом сказать, какие люди понадобятся нам и тогда: те, кто способен учиться новому, сомневаться в своих прежних знаниях, сотрудничать с другими, решать сложные проблемы, принимать решения в условиях неопределенности и нести ответственность за свои действия.

Цель университетского образования, таким образом, не может ограничиваться адаптацией людей к будущему миру. Оно должно дать им знания, навыки и смелость самим участвовать в формировании будущего.

Возвращаясь к исходному мысленному эксперименту: что было бы, если бы не было университетов? Какое-то время мы, безусловно, смогли бы продержаться. У нас по-прежнему работали бы предприятия, школы, больницы, театры и министерства. Но со временем способность общества к самообновлению, критическому мышлению, созданию новых знаний и преодолению проблем, о которых мы еще не знаем, начала бы иссякать. Ослабла бы и наша способность воображать иное будущее.

Ценность университета заключается не только в том, что он производит или какие проблемы решает, но и в том, каким обществом он помогает нам стать.

Комментарий основан на докладе, прозвучавшем 9 ноября 2026 года на круглом столе Совета ректоров "Что было бы, если бы не было университетов?", прошедшем в Эстонской академии музыки и театра.