Николай Хрусталев о лаборатории в Русском театре: на эти эскизы можно уже продавать билеты ({{commentsTotal}})

Лаборатория драматургии в
Лаборатория драматургии в "Русском театре". Автор: Николай Алхахов/Afterlife Cinema

Почему-то мне кажется, что те, кто стали участниками и слушателями-зрителями  лаборатории современной драматургии "Портрет времени",  случившейся в Русском театре, обязательно ее запомнят. Запомнят гости, молодые драматурги из Алматы, Харькова, Минска, Москвы, Иерусалима, Вильнюса, чьи детища были представлены в Малом зале Русского драматического. Запомнят артисты театра, которые эти пьесы читали-играли. Запомнят режиссеры, которые, готовя пьесы к представлению,  зачастую превращали обычно рутину читки в театральное действо. Не случайно иной раз подобные просмотры именуют показами эскизов  будущих спектаклей. Как по мне, так на некоторые из увиденных "эскизов" можно бы уже сегодня продавать билеты.

Замечательный эстонский артист Юри Ярвет одним из важных условий творчества называл "сюрпризность", когда знакомое и привычное неожиданно предстает незнакомым и непривычным. Кто мог представить, что благородные помыслы и высокие намерения однажды могут обернуться обузой для окружающих и погребут под собой того, кто превратил их в фетиш? Героиня пьесы литовки Ингриды Рагильскене "Грозная", представленной на лаборатории режиссером Даниилом Зандбергом, работает в департаменте защиты природы, по роду службы борется за хорошее отношение к животным, домашним и бродячим, но защищает их с такой страстью, что теряет всякую связь с реальностью. Так возникает сюжет о нетерпимости, которая приемлет только себя. От века, постоянно обновляясь, она принимает разные обличия. Кто-то, как в пьесе Игриды Рагильскене, требует привлечения к ответу хозяина балкона, на котором, по анонимному сообщению, произошло "надругательство" над  голубем, кто-то в статусе одержимого вегетарианца уже не в пьесе, а в реальной жизни начинает громить кафе, где подают мясные блюда.

Главной особенностью лаборатории стало разнообразие сюжетов, голосов, интонаций, посланий и высказываний, жанров, наконец. Если "Грозная" - чистой воды социальная драма, то пьеса харьковчанина Олега Михайлова "Купание слона", увиденная так, как прочитала ее за "режиссерским пультом" Анна Маркова, - драма лирическая, повествующая о дружбе 12-летней девочки и 40-летнего аутиста. "Купание слона", где в реальность вплетаются сны, показалось самым грустным из того, что увидел в эти дни. Потому что человек, извлеченный  из своего особого мира, приходит в мир реальный и жесткий, живущий по своим законам, сильно отличным от мироощущения пятилетнего ребенка. И потому в нем не выживает, не может выжить. Так надо ли было его извлекать? Опять вопрос.

А вот Моисей из пьесы Полины Бородиной "Исход" радости реальной жизни  попытался поменять на будни в психоневрологическом диспансере, куда попал человеком, не помнящим ни себя, ни имени своего, ни прошлого своего. Новое имя он сам себе выбрал. Конечно же, он все помнит, и имя свое прежнее помнит, и жизнь прежнюю помнит, но так хочет все забыть, перечеркнуть, спрятаться, начать с чистого листа. В конце концов, он же художник, ему ничего не стоит что-то раскрасить-покрасить, даже заказы есть. И научные люди опрашивают, документируют полученные сведения, и праздник в диспансере для него устраивают. Режиссер Татьяна Космынина придумала забавную сцену, где взявшись за поднятые вверх руки и, как положено, раскачиваясь из стороны в сторону, пациенты и врачи поют в честь Моисея что-то поздравительное и чрезвычайно задушевное. Моисею, которого звали на самом деле Андреем, было от чего сбежать в этот иллюзорный мир, но сможет ли в нем задержаться, и не ждет ли его новый исход? Не зря же он вновь собирается в путь.

Пьеса белорусского драматурга Андрея Иванова "С училища" - одна из немногих в коллекции таллиннской драматической лаборатории, увидевшая уже свет рампы на профессиональной сцене – поставлена уже в Москве и нескольких российских театрах. Если оставить за скобками ее предлагаемые обстоятельства, то перед нами обычный любовный треугольник: двое молодых людей и юная девушка. Первый ее не любит, а она в него влюблена страстно. Зато второй влюблен в девушку страстно, до умопомрачения, но она, как мы уже знаем, любит первого. Что же возвело эту пьесу в степень истинной драмы? Не погружение же этой любовной истории в подробности нынешней жизни, где, простите за старомодность слога, честь, как таковая, нередко, не только не воспевается, но становится банальным предметом иронии и охоты. Но так было всегда, просто сейчас особенно бросается в глаза. На тему подробностей жизни в пьесе Андрея Иванова, которую представила режиссер Юлиана Лайкова, можно было бы  размышлять долго, если бы пьеса не оказалась замешанной иначе, и в ее названии не было одной странности. Почему  – "С училища"? С первой секунды это "С училища" цепляет, и начинает рифмоваться с "чистилищем", хотя при желании в названии читается и другое, более прозаичное. Пазл сложился в поистине античном финале спектакля, когда показалось, что  пьеса вовсе не про разного свойства частности бытия, но про то, что, пройдя через чистилище подробностей жизни, герои оказались в пространстве, где есть место только вечным  антиподам  - любви  и нелюбви.   

У каждого времени своя степень откровенности. Сегодня трудно представить героев пьесы Алёны Иванюшенко "Шкура" персонажами любимого многими поколения  фильма Станислава Ростоцкого "Доживем до понедельника", снятого в 68-м, ровно полвека назад. Да и ребят из "Понедельника" тоже не представить персонажами недавно написанной "Шкуры". А ведь в обоих случаях речь о подростках и вещах, отмеченных удивительной, щемящей какой-то нежностью.   

Если говорить об эффекте разорвавшейся бомбы, то пьеса Алёны Иванюшенко из этого разряда. И дело не в откровенности - кого ею сейчас удивишь? - дело в беде, которой она заряжена. Кто-то скажет, что в жизни таких историй миллионы. И, наверняка, будет прав. Кто-то возразит, что не надо сгущать, не миллионы, хотя и бывает, конечно. И тут возражать не буду, просто слишком часто слышу: а вот мне одна знакомая рассказывала…  Мне кажется, Ярослава Пулинович, режиссер этого эскиза, нашла замечательный  ход, представляя на "Портрете времени" эту пьесу. Она посадила на сцене полтора десятка юных студийцев Русского театра, разложила текст роли главной героини на нескольких  участниц,  распределила остальные реплики и отстраненно, без особых эмоций изложила суть дела. Вот тогда-то и возникло ощущение настоящей беды.   Оказалось, что у подростков всё, как у взрослых, только еще острее и откровеннее.  А еще оказалось, что мы, взрослые, их совсем не знаем, и как с этим быть не ведает никто. Словом, много чего оказалось, когда приходит ощущение беды. Может, поэтому и взрослые, и еще не ставшие взрослыми дети, живут в постоянном опасении быть растоптанными подробностями жизни? Вот такой получается портрет времени.



ERR kasutab oma veebilehtedel http küpsiseid. Kasutame küpsiseid, et meelde jätta kasutajate eelistused meie sisu lehitsemisel ning kohandada ERRi veebilehti kasutaja huvidele vastavaks. Kolmandad osapooled, nagu sotsiaalmeedia veebilehed, võivad samuti lisada küpsiseid kasutaja brauserisse, kui meie lehtedele on manustatud sisu otse sotsiaalmeediast. Kui jätkate ilma oma lehitsemise seadeid muutmata, tähendab see, et nõustute kõikide ERRi internetilehekülgede küpsiste seadetega.
Hea lugeja, näeme et kasutate vanemat brauseri versiooni või vähelevinud brauserit.

Parema ja terviklikuma kasutajakogemuse tagamiseks soovitame alla laadida uusim versioon mõnest meie toetatud brauserist: