X

Laadi alla uus Eesti Raadio äpp, kust leiad kõik ERRi raadiojaamad, suure muusikavaliku ja podcastid.

Грегор Мяндма: что думает о Горхолле поколение зумеров?

Горхолл.
Горхолл. Автор: Shameema Binte Rahman

В дебатах о Горхолле практически не дают слова молодым, хотя именно они придали этому зданию его нынешний характер. Для поколения зумеров Горхолл – это место, которое резонирует с их впечатлениями. Новый Ноблесснер или конференц-центр лишат молодежь последнего места, которое позволяет им бросить вызов навязанным нарративам идентичности, пишет Грегор Мяндма.

Я родился в 2000 году. Мое поколение – практически первое, у которого не было советского опыта. Первое поколение, чья память о том периоде –  это не история, а рассказ о времени: о депортации предков, об очередях за хлебом, о сталинском терроре, о разбитых семьях, но также это и ностальгические воспоминания о будке с теплыми булочками на площади Победы, о возбуждении от тайного чтения рукописи Булгакова или гордости от покупки первого спортивного костюма Adidas. С одной стороны то, о чем справедливо рассказывает учебник истории Марта Лаара, а с другой – неофициальные обрывки воспоминаний, выплескивающиеся из душ родителей и оседающие в моем сознании в виде меланхоличных осколков ностальгии.

К этому амбивалентному супу воспоминаний я хотел бы добавить еще несколько так называемых непосредственных впечатлений. Например, песни Виктора Цоя и группы "Кино", тексты которых я не очень хорошо понимаю, но которые, тем не менее, говорят на том же знакомом языке, что и The Cure. Или визуалы Тарковского. Или ту духовность, которая стоит в секции в квартире моей прабабушки в Мустамяэ в виде жестяной сахарницы с белыми точками производства Norma. В таком климате памяти и культуры – будь то иррациональное бунтарство или искренняя растерянность – монолитная черно-белая история памяти становится все менее серьезной. Как на таком поле битвы воспоминаний ориентируется поколение зумеров?

Идеальный мнемонический объект

Одним из мест, где все эти истории времени пересекаются, переплетаются и сталкиваются, для меня является Горхолл. Будущее Горхолла снова на повестке дня. Вернее, кажется, что оно всегда было актуальным. Горхолл доказал, что он не поддается никакому окончательному решению, противится какому-либо конкретному определению. И потому он является мнемоническим объектом par excellence – коллективно созданным опытом, определяемым в большей степени субъективным настоящим, чем материалом прошлого. И если память нельзя снести решением горуправы или продать шведам, то с физическим объектом это, к сожалению, возможно. В этом отношении особенно тревожен заголовок недавней статьи в "Столице": "Городское планирование: Горхолл физически впереди. Нового городского пространства со старым Горхоллом не достичь".

Власть всегда требовала ясности, решения; она хочет поставить точку в вопросе. За конкретными желаниями Таллиннской мэрии стоит, конечно, менее метафизическая потребность: деньги. Для власть имущих нынешний Горхолл – это как тротуар, не имеющий никакой ценности или функции. Именно поэтому [мэр Таллинна Михаил] Кылварт хочет построить в Горхолле концертный зал или международный конференц-центр, другими словами, впрячь его в колесницу культуры или бизнеса. К сожалению, такие дихотомические решения ожидаемы в случае постсоветской власти, а черно-белые споры, которые разворачиваются в СМИ, получают более широкое освещение именно потому, что одна сторона всегда указывает на своего оппонента. Более нюансированные точки зрения остаются за кадром.

Поэтому вызывает сожаление – но не удивление, – что в публичных дебатах вокруг Горхолла не нашлось места для молодых людей, которые, собственно, и придали Горхоллу его нынешний характер. Это пространство принадлежит именно тем, кто не ходит в оперу и кому нет дела до международных бизнес-конференцией. Еще хуже выглядят намеки на снос. Каким бы ни было решение городских властей, их "решения" приведут к закрытию одного из немногих доступных для молодежи пространств, которое не было снесено или приватизировано в эйфории рыночной экономики. Я считаю, что предпочтительное решение молодых людей города выходит за рамки риторики о "растраченном потенциале" и "более широком видении" Кылварта.

Не укрощенная зона в сердце города

Когда я вернулся домой после долгого отсутствия в Эстонии, Горхолл с его серыми оттенками был первым местом, которое утешило меня в моем смятении чувств. Был теплый летний день, я купил буханку мухуского хлеба и соленое масло Saaremaa (ведь что еще люди едят после долгого пребывания на чужбине) и – если я правильно помню – пару бутылок Saku Ice и побрел по бульвару Пыхья к Горхоллу. В своем запустении это было одно из единственных мест в центре Таллинна, которое не набросилось на меня сразу с ответами. Отвратительно видеть повсюду ответы, когда у тебя полно вопросов. Отвратительно видеть торговые центры, парковки, американское засилье автомобилей, высотные здания Торнимяэ. Отвратительно видеть, что единственное, что может предложить общественное пространство, – это какое-то жалкое стремление к западности или северности.

Но да, к счастью, был Горхолл. Это такая интересная не укрощенная зона в сердце города. Именно Зона. Потому что без сравнения Горхолла с Зоной Тарковского никак. И то, и другое – своего рода дикие и заброшенные места, где молодые люди чувствуют, что мир их бросил – мир, в котором царят торговые центры, финансовые стартапы и работающие по франшизе кафе, где они могут даже отбросить иронию и так же наивно задавать глубокомысленные вопросы, как и Писатель Тарковского. В тот день я отправился в Горхолл с теми же вопросами: что есть правда, и хочу ли я оставаться вегетарианцем, если моя душа просит кусок сочного куска мяса – или чего я вообще хочу?

Как и Зона, Горхолл тоже не дает ответов. Но он побуждает задавать вопросы и искать. С одной стороны, его окружают спекулянты этой западно-северной модернизационной миссии, которые, словно стервятники, летают вокруг его умирающего тела. С другой стороны, его преследует ностальгическое наследие советской эпохи. В этом смысле он находится в таком же замешательстве, как и мы, молодые люди, в сознании которых есть как учебник истории Марта Лаара и прорастающие из него, как противовес, неявные приглашения к западному массовому потребительству, так и радостные крохи воспоминаний о том времени, которое мы никогда не познаем, но эти крохи тем не менее отчасти формируют нас. Горхолл является для нас местом, которое резонирует с нашими впечатлениями. Можно даже сказать, что молодые люди создают Горхолл, который, в свою очередь, предоставляет им лиминальное пространство для переваривания и оспаривания навязанных нарративов идентичности, а также возможность самим сказать, кто мы есть и чего мы хотим.

Культурная ценность Горхолла заключается не в цене за квадратный метр пустыря в случае сноса, который можно продать застройщикам для возведения очередного Ноблесснера, и не в каком-то далеком потенциале, который проявляется только в виде концертного зала или международного конференц-центра. Горхолл ценен здесь и сейчас такой, как он есть – демократичный, молодежный, лиминальный, самородный. Поэтому город должен найти способ сохранить его дикие духовность и облик так, чтобы он не стал жертвой международных финансов, потребительских дистопий или эксклюзивной высокой культуры.

Мнение было опубликовано в газете Müürileht.

Редактор: Евгения Зыбина

Hea lugeja, näeme et kasutate vanemat brauseri versiooni või vähelevinud brauserit.

Parema ja terviklikuma kasutajakogemuse tagamiseks soovitame alla laadida uusim versioon mõnest meie toetatud brauserist: