11-й блок Балтийской электростанции, который снабжал город сравнительно недорогим теплом, был остановлен летом 2025 года на капитальный ремонт и запущен только в начале января. Вроде бы новость позитивная, однако есть одно "но". 11-й блок Балтийской электростанции может работать только тогда, когда рыночная цена производства и продажи электроэнергии делает его эксплуатацию экономически целесообразной. То есть его работа напрямую зависит от спотовой цены на электричество на рынке электроэнергии (Day-Ahead Market). Это означает, что в случае, если рыночная цена на электроэнергию низкая, Нарва вынуждена полагаться на газ, а цена тепла в городе вырастает примерно на треть. В результате дополнительные расходы ложатся на плечи жителей.

Как получилось, что город с двумя электростанциями буквально под боком оказался одним из самых уязвимых в стране?

Сланцевая энергетика, долгие годы обеспечивавшая энергетическую безопасность страны, была признана экономически невыгодной. При этом газ, который также является ископаемым топливом и не является собственным ресурсом Эстонии, фактически стал единственным, но дорогим вариантом для Нарвы.

И эта ситуация не является следствием форс-мажора или природной катастрофы. Она стала результатом политических решений и отсутствия своевременно созданных альтернатив. Сланцевую энергетику фактически списали, несмотря на то что именно она долгие годы обеспечивала энергетическую безопасность всей Эстонии.

По оценке Министерства климата, поскольку производство электроэнергии из сланца сокращается как из-за износа оборудования, так и вследствие изменений на рынке электроэнергии, внедрение установок по улавливанию CO₂ на оборудовании, работающем с все меньшей нагрузкой, не является рациональным. Однако уже давно можно было инвестировать в реконструкцию станций, и ее стоимость была бы ниже, чем, например, планируемая правительством схема субсидирования морских ветропарков на сумму 2,6 млрд евро.

Результатом такой политики стало признание 11-го блока "невыгодным", а его оборудования – устаревшим.

Государство слишком легко отказывается от использования сланца, что влечет за собой целый ряд проблем. Закрытие сланцевых электростанций при отсутствии достаточного объема альтернативных управляемых источников энергии повышает риски для энергетической безопасности. Кроме того, добыча и переработка сланца создают рабочие места и поддерживают местную экономику, включая смежные отрасли. Прекращение этой деятельности приводит к потере рабочих мест, снижению налоговых поступлений и региональному экономическому спаду.

Вся стратегия Эстонии построена вокруг одной цели – снижения чистых выбросов парниковых газов до нуля. Основной акцент делается на углекислый газ (CO₂). Однако, обсуждая климатическую политику, невозможно игнорировать глобальный контекст.

Китай сегодня является крупнейшим источником выбросов CO₂ в мире, формируя около трети всех глобальных выбросов. Ежегодно в атмосферу там попадает почти 12 миллиардов тонн углекислого газа. Для сравнения: выбросы Эстонии в 2022 году составили около 10,8 миллиона тонн – в сотни раз меньше.

В таком масштабе любое сокращение выбросов в Эстонии практически не влияет на общее состояние атмосферы. Независимо от того, уменьшаем мы свои выбросы или нет, глобальную картину определяют крупные индустриальные державы – прежде всего Китай и Индия.

Это, разумеется, не означает, что вопросы экологии можно игнорировать. Тем более что в расчете на одного человека уровень выбросов в Китае и Эстонии практически одинаков: около 8,5 тонны CO₂ на человека в год в Китае и 8,3 тонны – в Эстонии.

Проблема заключается не в отдельных странах, а в отсутствии согласованных и равных правил игры на глобальном уровне. Если мир не придет к единому пониманию и не начнет действовать синхронно, климатические цели так и останутся декларациями. С этой точки зрения влияние Эстонии на глобальный климат крайне ограничено.

Климатическая политика, возобновляемая энергетика и "зеленое" мышление действительно важны. Однако сегодня к этим вопросам слишком часто подходят односторонне, забывая об экономике и социальной устойчивости. Новые технологии используются не в полной мере, а решения принимаются без учета реальных последствий для регионов и людей.

В конечном счете главные ресурсы государства – это не только цели и стратегии. Это люди и природные богатства. И климатическая политика должна строиться так, чтобы сохранять и то и другое.