Предстоящие выборы в Рийгикогу активизировали споры о путях развития Эстонии. Основания для этого очевидны: после трех лет спада экономика растет в пределах статистической погрешности – при таких темпах невозможно ни вернуть прежний уровень жизни, ни приблизиться к средним показателям по ЕС.

Все это постепенно усиливает общее недовольство, которое подогревается оправдательными ссылками правительства на пандемию коронавируса, энергетический кризис, блокаду Ормузского пролива, стагнацию на целевых рынках и прочие "объективные" обстоятельства – будто от нас самих ничего не зависит.

Также неприемлемо, прикрываясь войной в Украине, сводить всю жизнь исключительно к угрозе безопасности, а оппонентов такой позиции клеймить "пособниками Кремля". Над всем этим вдобавок нависает идеологическая догма о том, что правительство не может и не должно заниматься развитием экономики.

Мы не должны мириться с таким положением дел. Особенно зная, что наши соседи по региону – Латвия, Литва и Польша – оказались гораздо успешнее нас. Нам нужны перемены в мышлении, и я полагаю, что этого ждет большая часть общества. Менталитет "тонкой настройки" окончательно себя дискредитировал. Назрело ожидание четкого видения и решимости воплотить его в жизнь – это позволило бы восстановить былую веру в будущее Эстонии и мотивировать каждого прилагать усилия ради этой цели.

Ниже представлены некоторые мысли о том, как справиться с этим вызовом.

Экономическое развитие

На исчерпание факторов роста, двигавших Эстонию вперед ("то, что привело нас сюда, больше не ведет нас дальше"), президент Тоомас Хендрик Ильвес указывал еще в 2014 году. Двумя годами позже была сформулирована доктрина "тонкой настройки". Экономика по инерции росла еще пять лет, пока не достигла пика в 2021 году. К настоящему моменту бессильное топтание на месте продолжается уже около пяти лет, и структурные проблемы отчетливо видны практически во всех сферах общественной жизни.

Ключом к пониманию этого застоя является тот факт, что наше экономическое развитие упирается прежде всего в низкую производительность труда, а не в уровень занятости, нехватку образованной рабочей силы или низкий уровень научно-исследовательской деятельности – это касается как реальной экономики, так и госсектора.

Парадоксально, но амбициозная цель, поставленная в 2021 году – поднять производительность труда в Эстонии до 110% от среднего показателя по ЕС к 2035 году – с того самого года, наоборот, сменилась спадом.

В свою очередь, низкая производительность труда в значительной степени обусловлена бизнес-моделями, построенными на дешевых ресурсах. Для них характерна низкая концентрация человеческого капитала, средств производства и промышленной (в том числе интеллектуальной) собственности. Иными словами: малые предприятия, низкий уровень механизации, автоматизации и цифровизации, а также работа на "нижних этажах" цепочки создания стоимости без производственных кластеров, повышающих конкурентоспособность.

Эти структурные проблемы не решить за счет ввоза дешевой рабочей силы и роста занятости, как не решить их и более щедрым финансированием фундаментальных исследований или развитием докторантуры. Первое лишь воспроизводит старые бизнес-модели, а для вторых просто нет почвы, чтобы пустить корни.

Решение следует искать в целенаправленной государственной (промышленной) политике, которая развивалась бы в сотрудничестве с предпринимательским и академическим секторами и в согласии с образовательной и другими секторальными политиками, в том числе через адресные ценностные предложения для иностранных инвесторов.

Все это предполагает политический выбор, ключевое слово в котором – концентрация ресурсов для усиления своих преимуществ и отказ от неконкурентоспособных направлений деятельности. Вместе с тем, значительную часть средств структурных фондов ЕС следовало бы направить напрямую на повышение производительности труда – то есть на сокращение рабочих мест, а не на их создание, не говоря уже о велодорожках, площадках для качелей и соревнованиях по метанию топоров.

Государственные финансы

Вторым политическим вызовом, требующим неизбежного решения, я считаю возвращение государственных финансов на путь устойчивого развития. Мы живем не по средствам: наши расходы, в том числе текущие, превышают (налоговые) доходы на 4,5% от ВВП, и такая картина сохраняется в четырехлетней перспективе всей стратегии государственного бюджета. Оправдывать эту ситуацию исключительно возросшими оборонными расходами – значит вводить в заблуждение и проявлять безответственность.

Хотя часть проблем связана с безответственным раздуванием пособий, следует понимать, что проблемы в финансах также носят структурный характер и касаются нашего прежнего упрощенного мышления в налогово-бюджетной политике. Более того, элементы нашей простой, но жесткой налоговой модели не позволяют нам проводить разумную экономическую политику, принятую во многих развитых странах.

Вполне обоснованными являются мнения, что приведение финансов в порядок невозможно без существенной ревизии налоговой политики, включая рассмотрение баланса налогов на имущество и рабочую силу, а также обсуждение плюсов и минусов восстановления налога на прибыль предприятий и введения ступенчатого подоходного налога. И это несмотря на оправданную жажду "налогового покоя" после недавнего "налогового фестиваля".

Однако прежде чем повышать налоги, необходимо найти возможности для сокращения расходов в двух направлениях. Во-первых, следует внедрить принцип адресности (проверки нуждаемости) при выплате пособий, и во-вторых – снизить административные расходы государственного сектора, то есть повысить в нем производительность труда.

Хочется надеяться, что партии, готовящиеся к выборам, смогут предложить конкретные и убедительные решения надвигающегося финансового кризиса. Нельзя мириться с тем, что их заменяют общими обещаниями или вводящими в заблуждение заверениями в стиле "читайте по моим губам". Нам нужны конкретные решения, подкрепленные заслуживающими доверия расчетами с точностью хотя бы до ста миллионов евро.

Государственная реформа

В качестве третьего, и, возможно, самого острого вызова следует рассматривать необходимость реформы системы государственного управления.

Восемь лет назад целевое учреждение, основанное по инициативе адвоката Юри Райдла, поставило своей целью подготовку и содействие проведению государственной реформы. Эта деятельность увенчалась совместным меморандумом, подписанным всеми партиями, однако соответствующий законопроект "заглох" в Рийгикогу из-за отсутствия политического интереса. Между тем, потребность в обновлении системы управления лишь обострилась.

Глядя на устройство государственного управления в Эстонии, следует признать, что наша Конституция и вытекающая из нее система управления в общих чертах служили нам хорошо. Мы избежали как конституционных, так и правительственных кризисов.

В то же время ощущается общее приспособленчество в управлении вместе с ростом бюрократизации и потерей гибкости, что все больше препятствует более быстрому развитию общества и необходимым реформам. Экономические проблемы и кризис государственных финансов также во многом обусловлены изъянами в системе управления, включая неспособность оптимизировать расходы. Нам нужна "Государственная реформа 2.0", которая могла бы в значительной части исходить из давних предложений целевого учреждения Riigireform и найти современный выход в рабочем плане будущего правительства.

Я вижу государственную реформу как трехуровневый процесс.

Во-первых, шаги, направленные на эффективность и гибкость управления, которые правительство могло бы организовать на уровне постановлений и государственного бюджета уже в течение одного года. Ключевые слова: сокращение расходов на управление (20 процентов) через рост производительности труда, сокращение сроков делопроизводства (в два раза) через внедрение новых технологических решений и увеличение прозрачности бюджета через обнародование бюджетной информации всего государственного сектора.

Во-вторых, изменения, касающиеся государственного устройства, которые предполагают изменение (конституционных) законов, таких как порядок назначения министров на должность, увеличение ответственности и ротация высших чиновников, а также расширение возможностей правительства по уменьшению разобщенности министерств и департаментов. Следует рассмотреть и увеличение надзорной и законодательной способности Рийгикогу. Это было бы возможно осуществить в перспективе от двух до четырех лет.

Третий уровень государственной реформы мог бы охватывать и конституционные вопросы, такие как институт президента (выборы и период выборов), статус министров (исполнительный директор министерства или член правительства, организующий политическое руководство), а также вызовы безопасности современности, касающиеся организации управления в мирное и военное время.

В заключение

Жизнь Эстонии и ее устройство мы определяем сами под свою ответственность. Мы не можем, разводя руками, оставлять себя на произвол внешних сил и военных конфликтов.

У нас есть все возможности самим формировать свое будущее. Для этого нужно требовать от своих представителей в Рийгикогу и местных самоуправлениях решительных действий и выбирать лучших для их воплощения. Мудрее сделать это сейчас – пока внешние обстоятельства или народное недовольство, перерастающее в неповиновение, не принудят нас к переменам.