Профессор Тартуского университета Бируте Клаас-Ланг в течение последних нескольких лет вместе с коллегами изучала отношение русскоязычных семей к происходящим изменениям. Хотя в поле зрения исследователей были детские сады и школы по всей Эстонии, основное внимание уделялось Тарту, Таллинну и Ида-Вирумаа. Исследовательская группа стремилась более точно определить, как родители относятся к образованию на эстонском языке и каким образом поддерживают ребенка в новой языковой среде.

Роль семьи в этом процессе имеет ключевое значение. Поскольку именно домашняя среда формирует языковые ценности ученика и его дальнейшую мотивацию, сопротивление родителей может передаваться и детям, снижая их интерес к учебе.

Согласно прежним государственным данным, еще полтора года назад почти половина иноязычного населения отрицательно относилась к образовательной реформе. В начале исследования рабочая группа Клаас-Ланг также столкнулась с резким сопротивлением во время дискуссионных вечеров. Многие участники отрицали необходимость изучения эстонского языка и надеялись на изменение политической ситуации. "Особенно в Ида-Вирумаа раньше отношение было таким: говорите что хотите – будут новые выборы, придет новая городская власть, и все это пройдет. В 2025 году такого отношения уже не было", – рассказала Клаас-Ланг в передаче Vikerhommik.

К настоящему моменту общественный фон изменился. После фактического начала реформы политическое сопротивление сменилось более деловым подходом. Люди ежедневно сталкиваются с новым порядком, а прежняя агрессивность начала сходить на нет. На ее место пришли практические вопросы, касающиеся школьной жизни и организации учебного процесса.

Страх родителей детей, посещающих детсад и первый класс, перед новой средой в значительной степени исчез. Однако вторая школьная ступень по-прежнему вызывает у матерей и отцов неуверенность. "Еще одним существенным отличием стало то, что если два года назад тревога и страх были абстрактными, то к 2025 году опасения, связанные с четвертым и пятым классами, превратились в конкретные примеры", – пояснила профессор.

По ее словам, обеспокоенность напрямую связана с прошлым опытом. Школы, в которых преподавали на эстонском и русском языках, десятилетиями существовали в стране строго раздельно. У родителей, выросших в этой системе, нет личного опыта жизни в условиях, в которых язык обучения и язык семьи различаются.

Кроме того, в четвертом классе учеников ожидает резкое изменение организации учебного процесса. На смену одному классному руководителю приходит несколько учителей-предметников. Детям приходится быстро изучать терминологию на эстонском языке на таких предметах, как природоведение или история.

Родители опасаются, что дети, которые недостаточно владеют эстонским языком, начнут отставать от сверстников. Пробелы в знаниях могут стать препятствием для дальнейшего образования, а на рынке труда такие молодые люди окажутся в условиях неравной конкуренции.

"Если цель перехода на образование на эстонском языке заключается в создании равных возможностей для продолжения обучения и выхода на рынок труда независимо от родного языка, то у родителей возникает большой вопрос относительного того, что образование, которое получает ребенок, ранее не обучавшийся на эстонском языке, может оказаться неконкурентоспособным. Это означает, что четвертый и пятый классы, а в дальнейшем и шестой класс, имеют исключительно важное значение", – подчеркнула Клаас-Ланг.

По ее словам, для разрешения этой проблемы школы должны адаптироваться к новым потребностям. Ответственность за обучение и дополнительная нагрузка не должны полностью ложиться на плечи семьи. В качестве примера она привела столичные учебные заведения с системой школ полного дня и групп продленного дня.

Клаас-Ланг подчеркнула, что массовый наем репетиторов не является устойчивым решением проблемы. "Важно, чтобы на родителей не ложилась вызывающая стресс обязанность дополнительно заниматься с детьми дома или нанимать тьюторов и репетиторов, что в русских семьях становится все более распространенным явлением – не скажу, что вошло в моду, но это продиктовано необходимостью. То же самое отмечали и учителя: необходимо, чтобы учителя-предметники и учителя эстонского как второго языка сотрудничали между собой, чтобы обучение проводилось в небольших группах и чтобы в классах работали помощники учителей", – сказала исследователь.

Однако поддержки, предоставляемой в школе, недостаточно для полноценного освоения языка. Мотивация учеников быстро снижается, если они могут практиковать государственный язык только в формальной обстановке, общаясь с учителем. Профессор отметила, что особенно актуальна эта проблема для Ида-Вирумаа.

"Язык не должен использоваться только в школе, должна существовать возможность говорить на нем и за пределами школы. Это очень важная сфера сотрудничества между министерствами, чтобы в Ида-Вирумаа предлагались кружки и другие виды досуговой деятельности на эстонском языке", – добавила Клаас-Ланг.

На напряженных дискуссионных вечерах первоначальную настороженность родителей помог преодолеть личный опыт исследователей. Они делились своими историями обучения на другом языке, а также рассказывали о том, как их дети учились в Финляндии. Благодаря этому вместо формата лекции возник более содержательный диалог.

"Безусловно, помогло и то, что вся наша исследовательская группа состоит из представителей многоязычных семей. Мы выросли в условиях нескольких домашних языков, а, например, моя коллега Диана Вендер из русской семьи, но получила образование на эстонском языке", – сказала профессор.