Уровень молодежной безработицы в Эстонии достиг максимума за последние годы, составив 18,2 процента. Особое беспокойство вызывает категория NEET – молодые люди в возрасте от 15 до 26 лет, которые не учатся, не работают и не повышают квалификацию. Сегодня к этой группе относится примерно каждый десятый представитель молодежи в стране.

Проблемы Эстонии часто пытаются объяснить нашей малочисленностью. Однако безработица среди молодежи растет и в гораздо более крупных странах. Следовательно, корень проблемы кроется не в том, что эстоноземельцев мало. Рынок труда стремительно меняется, и получить первый шанс молодым людям становится все труднее. Без работы остаются уже не только те, кто не хочет работать – все чаще работу не могут найти и те молодые люди, которые активно занимаются ее поисками.

Что скрывается за этими цифрами? Молодой человек, который не учится и не работает, оказывается на периферии общества. Бездействие быстро перерастает в одиночество и изоляцию. Дни проходят перед экраном компьютера, и – как, пожалуй, известно каждому, кто долгое время безуспешно искал работу – вера в себя и в собственный успех на рынке труда стремительно угасает. Чем дольше молодой человек остается не у дел, тем сложнее ему в дальнейшем влиться в трудовую жизнь.

На этом фоне особенно возмутительным было услышать объяснение вице-мэра Таллинна по вопросам образования Андрея Канте относительно низкой популярности Таллиннского технологического колледжа среди девочек. По его мнению, проблема заключается в том, что в колледже недостаточно учебных программ, которые были бы интересны девочкам. К счастью, представители колледжа незамедлительно опровергли это заявление, назвав подобный подход устаревшим и вредным для общества.

Когда находящийся у власти политик по сути говорит, что технические специальности вообще не предназначены для девочек и что для них следует создать более подходящие учебные программы, он закрепляет именно те стереотипы, от которых Эстония уже давно должна была отказаться. Через слова вице-мэра Таллинн транслирует посыл о том, что для мальчиков предназначены профессии с более высокой зарплатой и лучшими карьерными возможностями – инженер, механик или IT-специалист, – а девочки должны выбирать сферу обслуживания, ухода или другие традиционно менее оплачиваемые специальности, которые их якобы должны "больше интересовать".

Подобный образ мышления вредит мальчикам точно так же, как и девочкам. Если мальчик хочет выучиться, например, на учителя детского сада, трудотерапевта, логопеда или медбрата, принятие этого решения может столкнуться с предрассудками и внутренним барьером. На этот счет существует множество научных исследований, и к аналогичному выводу пришла ОЭСР: стереотипное деление профессий на "женские" и "мужские" напрямую определяет профессиональный выбор молодежи.

Тем не менее, именно в этих сферах острее всего ощущается нехватка мужчин. Дети выигрывают, когда в детских садах и школах работают педагоги обоих полов, ведь от разнообразия в коллективе выигрывает любая отрасль.

Разумеется, существуют сферы, где биологические различия могут давать преимущество определенному полу – например, на высшем уровне в силовых дисциплинах или при выполнении тяжелейшей физической работы. Однако подавляющее большинство современных профессий требуют глубоких знаний, командного взаимодействия, креативности и вовлеченности, а не способности ворочать камни.

В эпоху, когда искусственный интеллект неизбежно меняет саму суть работы и влияет практически на все профессии, политикам следовало бы транслировать совсем другие посылы. Вместо примитивного деления профессий на "женские" и "мужские" работы необходимо сделать все для того, чтобы каждый представитель молодежи приобрел навыки, которые помогут ему адаптироваться в быстро меняющемся мире.

Успех сопутствует тем, кто умеет применять технологии, осваивать новые навыки, находить связи между разными сферами и критически мыслить. Мы не должны допускать, чтобы уже в школе у части молодежи формировалось ложное ощущение, будто какие-то возможности просто не для них.

Текущую ситуацию помогут исправить только системные изменения. Профессиональное образование должно стать для эстонской молодежи осознанным и ценным выбором, а не запасным вариантом для тех, кто не поступил в университет. Для этого необходимо более тесное сотрудничество с работодателями, увеличение числа мест для практики и повышение общественного уважения к квалифицированному труду.

В то же время необходимо сделать трудоустройство молодежи более привлекательным для работодателей. В качестве одного из вариантов можно рассмотреть снижение налоговой нагрузки на найм молодых специалистов, чтобы предложение первого рабочего места было связано для предпринимателей с меньшим риском.

Шагом в правильном направлении стало и решение Рийгикогу разрешить 16-летним подавать алкоголь в ресторанах и кафе, однако этого явно недостаточно для улучшения перспектив молодежи на рынке труда. Необходим комплексный пакет мер, который поддержал бы молодых людей на пути к образованию и началу трудовой деятельности.

Например, можно сделать высшее образование более гибким, чтобы у родителей появилась возможность учиться бесплатно и с частичной нагрузкой, а рождение ребенка не влекло за собой прерывание учебы или финансовые потери. Публичный сектор, будучи одним из крупнейших работодателей в Эстонии, со своей стороны мог бы запустить пилотную программу по созданию дополнительных возможностей для первого трудоустройства молодежи.

Молодежная безработица не сократится сама по себе: для этого необходимы целенаправленные политические решения, которые расширят возможности молодежи в образовании и трудоустройстве, а также помогут преодолеть устаревшие стереотипы о "правильном" и "неправильном" выборе.