Вспыхнувшие в последнее время споры вокруг собора Александра Невского разгорелись с удивительной скоростью – от поднятого министром внутренних дел Игорем Таро вопросом в адрес Таллиннской мэрии о расторжении договора аренды до предложений продать, демонтировать и перенести собор, превратить его в музей и даже снести.

Все эти идеи исходят из оправдания патриархом Московским Кириллом агрессивной войны России против Украины, а также из того, что Эстония должна защищать себя от политического и идеологического влияния враждебного государства, которое в России представляет Московский патриархат.

Несмотря на связь собора Александра Невского с Московским патриархатом, нельзя забывать, что это прежде всего храм, куда каждый день приходят люди, чтобы зажечь перед иконами свечи и помолиться, исповедаться и принять участие в литургии, покрестить детей, повенчаться и попрощаться со своими близкими.

Изменение значения символов со временем

Мы знаем, что собор Александра Невского был построен в 1894–1900 годах в духе эпохи русификации и намеренно возведен на Тоомпеа как символ власти Российской империи, и нет причин это скрывать, однако история также подтверждает, что значение зданий и символов может меняться со временем.

Расположенный на Тоомпеа Домский собор также на протяжении веков был лишь символом власти прибалтийско-немецкой дворянской культуры, где простому народу нечего было делать. Стены Домского собора и сейчас покрыты гербами-эпитафиями прибалтийско-немецких дворянских семей, а в усыпальницах под напольными плитами покоится прах правивших нашей страной помещиков.

Сохранившееся до наших дней наследие прежней чужой власти не побудило нас снести Домский собор или снять гербы со стен. Да, в период между двумя мировыми войнами снятие гербов всерьез рассматривалось и даже обсуждалось в Рийгикогу, но вместо сноса мы придали одному из старейших храмов Таллинна с противоречивой историей значение, соответствующее современным обстоятельствам.

Таллиннский Домский собор является главным храмом лютеран Эстонии и домом эстоноязычного прихода. Это храм, где каждый воскресный и праздничный день молятся за эстонский народ и государство, в том числе в каждую годовщину Эстонской Республики. 20 августа этого года мы также отметим 35-ю годовщину восстановления независимости Эстонии экуменическим богослужением в Таллиннском епископском Домском соборе.

На Тоомпеа полно подобных исторических наслоений. Рийгикогу работает во дворце, облик которого на протяжении столетий формировали правившие здесь чужеземные власти. В распоряжении премьер-министра, правительства и Государственной канцелярии – дворец Стенбока, позднее ставший зданием съезда мировых судей царской империи. В честь этого суда даже улица названа.

В здании рыцарства, используемом в качестве государственного представительского здания, недавно была восстановлена коллекция гербов 280 дворянских семей Эстляндского рыцарства. К счастью, восстановление Зала ландтага и возвращение гербов на стены не сопровождались призывами восстановить сословный строй, отмененный уже более века назад с провозглашением государственной независимости Эстонии.

Уникальные коллекции гербов Домского собора и здания рыцарства воспринимаются как культурное наследие, об историческом значении которого следует говорить честно и критически, но которое тем не менее имеет высокую ценность.

Вероятно, значение собора Александра Невского также можно изменить как-то иначе, не снося здание. Сама история этого собора подтверждает, что значение здания, известного как символ русификации, можно изменить.

Ровно 90 лет назад, в 1936 году, русский приход Александра Невского в Таллинне обменялся зданием с эстонским Симеоновским приходом. Эстоноязычный православный приход переехал на Тоомпеа, а русскоязычный православный приход – в церковь, посвященную святому Симеону и пророчице Анне. Так собор Александра Невского стал представительской церковью митрополита Александра – предстоятеля Эстонской апостольской православной церкви – и стал называться Александровским. Этот шаг снял с повестки обсуждавшийся до Второй мировой войны вопрос о сносе здания.

Ожидающие внимания государства церкви-символы

В то время как энергия уходит на обсуждение будущего расположенного на Тоомпеа православного собора как символа с негативным значением, несколько других, имеющих позитивную историю и символическое значение церквей, находящихся в плачевном состоянии, ждут внимания и поддержки со стороны эстонских властей.

На эстонском берегу Наровы возвышается нарвская Александровская лютеранская церковь. Построенная для лютеранских рабочих Кренгольмской мануфактуры и освященная в 1884 году, она 6 марта 1944 года в результате налета советской авиации лишилась шпиля, а отступавшие летом того же года немецкие войска взорвали уцелевшую башню. В 1962 году советская власть отобрала храм у начавшего восстанавливать здание прихода, и превратила его в склад.

В 2016 году правительство и Эстонская евангелическо-лютеранская церковь совместно выкупили нарвскую Александровскую церковь из конкурсной массы, и имущество перешло в собственность Министерства внутренних дел. В 2020 году правительство одобрило план превратить восстановленное здание в место проведения концертов, конференций, выставок и богослужений. Эта идея до сих пор существует только на бумаге.

Полностью восстановленная в Нарве лютеранская церковь, башня которой возвышается над рекой и видна в России, служила бы эстонской национальной идее, работала бы в интересах Нарвы и эстонской культуры и рассказывала бы историю нашего национального самосознания. Ни Нарва, ни Эстонская евангелическо-лютеранская церковь не способны самостоятельно или даже вместе восстановить Александровскую церковь. Для восстановления нарвской Александровской церкви как символического здания необходимы четкое решение, воля и поддержка со стороны государства.

Другим храмом-символом, имеющим такое же национальное значение, является тартуская церковь св. Марии, наша церковь Певческого праздника. Там в 1869 году состоялись генеральная репетиция первого Всеобщего певческого праздника и концерт духовых оркестров. Организационный комитет первого Певческого праздника возглавлял именно настоятель тартуского прихода св. Марии Адальберт Хуго Виллигероде (1816–1893).

Сильно пострадавшая во время Второй мировой войны церковь в советское время была превращена в спортивный зал. Теперь ее башня вновь украшает силуэт Тарту, а в здании снова действует приход. Неф и большой церковный зал по-прежнему ждут восстановления. Завершение этой работы не по силам ни приходу, ни городу Тарту.

Культурный народ восстанавливает и отстраивает

За последние 35 лет Эстонская евангелическо-лютеранская церковь при поддержке многочисленных благотворителей восстановила около 50 храмов, которые были закрыты и осквернены атеистической, настроенной против церквей советской властью. Ни один храм не состоит только из стен, башни или куполов. Здание становится церковью, когда в нем есть приход.

Идею закрытия какой бы то ни было действующей церкви, прекращения ее использования в качестве храма или ее сноса нельзя считать подходящей для христианского культурного народа. Именно такими действиями в нашей новейшей истории отличался советский атеистический и человеконенавистнический режим. Культурный народ не сносит, а отстраивает.

Прошлое таллиннского собора Александра Невского никто изменить не может, однако формирование будущего этого символического здания в первую очередь находится в руках православных Эстонии. Вместе с тем во власти наших правящих коалиций – восстановление Александровской лютеранской церкви в Нарве и церкви св. Марии в Тарту – храмов, башни которых рассказывают историю нашего народа.

В других странах Европы исторические храмы восстанавливают и реставрируют, не стесняясь привлекать средства Европейского союза. В Эстонии это пока находится лишь в зачаточном состоянии. Возможно, и нам стоило бы подумать о том, чтобы последовать примеру других. В свете предстоящих выборов в Рийгикогу для любой партии это было бы гораздо лучшей идеей, нежели снос соборов.