В прошлом учебном году высшее образование в Эстонии получали более 47 000 студентов. При этом мужчины составляли лишь 40 процентов от общего числа – чуть более 19 000 человек.

Сам по себе такой гендерный баланс в разрезе нескольких лет, по словам министра образования и науки Кристины Каллас ("Eesti 200"), не являлся бы проблемой. С этим согласилась и профессор социологии труда и образования Таллиннского университета Кадри Тяхт.

"Проблема возникает тогда, когда выбор образования начинает впоследствии ограничивать реальные возможности", – отметила Тяхт. По ее словам, это может означать, что мужчины не доходят до тех профессий и того уровня образования, к которым стремились. Все это, в свою очередь, еще больше усугубляет последующую гендерную сегрегацию на рынке труда, добавила Тяхт.

"Традиционные рабочие места в производственном секторе, куда обычно устраивались мужчины и где, например, от инженеров требовалось высшее образование, сократились. Автоматизация привела к уменьшению числа таких мест, а теперь искусственный интеллект сокращает их еще сильнее", – сказала Каллас.

К примеру, на специальности в сфере здравоохранения и социального обеспечения, охватывающие подготовку специалистов от медработников до соцработников, в прошлом учебном году поступили 5553 женщины и лишь 1246 мужчин. Это составляет чуть более 18 процентов от общего числа студентов данного направления.

Уполномоченный по гендерному равноправию Кристиан Веске также видит в этом проблему. Он подчеркнул, что подобная гендерная сегрегация может стать критической в условиях кризиса. "В кризисной ситуации обществу необходимы навыки всех людей, но разделение в сфере образования ограничивает эту возможность. Если базовые знания [мужчин и женщин] сосредоточены в совершенно разных областях, то определенных навыков начнет не хватать", – отметил Веске, сославшись на опыт Украины.

Одну причину найти сложно

Как и в жизни, высшее образование нельзя рассматривать в вакууме. И Каллас, и Тяхт подтвердили, что проблема берет начало еще на предыдущих ступенях образования. "Видимо, система образования уже на уровне основной школы благоволит девочкам чуть больше", – констатировала Тяхт. По ее словам, это касается привычек и методов обучения.

После окончания основной школы мальчики часто идут получать профессиональное образование, пояснила Тяхт. Это подтверждает и статистика: по состоянию на прошлый учебный год юноши составляли уже 54 процента учащихся профтехучилищ. За последние восемь лет их доля в профессиональном образовании ни в один из годов не опускалась ниже 50 процентов.

По словам Тяхт, это не означает, что основное и среднее образование как будто созданы для девочек. Скорее, у девочек просто лучше навыки учебы и выше мотивация, что отчасти может быть обусловлено и социальными ожиданиями.

В частности, Тяхт выделила навыки чтения у девочек, которые, по данным последнего теста PISA, оказались на целых 25 баллов выше, чем у мальчиков. Результаты же по математике, напротив, были на 13 баллов выше в пользу мальчиков.

По словам Тяхт, до конца сказать, идет ли речь о социальном или биологическом факторе, сложно. Поскольку Эстония лидирует в еврозоне по уровню гендерного разрыва в оплате труда – по данным Департамента статистики, в прошлом году мужчины зарабатывали в среднем на 12,2 процента больше женщин, – по мнению Тяхт, это также может подталкивать юношей к более быстрому выходу на рынок труда.

"Даже если уровень образования у женщин выше, на рынке труда мы в итоге видим, что мужчины все равно зарабатывают в среднем больше", – пояснила Тяхт.

Волшебной палочки в образовании нет

Каллас подчеркнула, что возглавляемое ею министерство с этого года повысило возраст обязательного обучения. Если раньше эстонская молодежь должна была оставаться в системе образования до 16 лет, то с осени возрастная планка поднялась до 18.

"Введение обязанности учиться до получения среднего или профессионального образования ставит своей целью в том числе сокращение образовательного разрыва между юношами и девушками", – пояснила министр. По ее словам, с более низким уровнем образования сопряжен и целый ряд других проблем, например, со здоровьем.

Это ранее подтверждал порталу Novaator доцент кафедры общественного здравоохранения Тартуского университета Таави Тиллманн. По его словам, у людей с более высоким уровнем образования крепче здоровье и они реже сталкиваются с сердечно-сосудистыми заболеваниями. Точные причины этой связи до конца не ясны даже самому Тиллманну.

По мнению Тяхт, между повышением возраста обязательного обучения и притоком мужчин в систему высшего образования может прослеживаться своя логика, но это вовсе не значит, что юноши автоматически станут чаще поступать в вузы. "Важно все же то, чтобы мальчики действительно в большей степени доходили до получения среднего образования и шли дальше в вузы", – отметила Тяхт.

Что же можно предпринять? В ноябре 2025 года Министерство экономики и коммуникаций приняло постановление с громким названием – "Сокращение гендерной сегрегации в образовании и на рынке труда". В широком смысле, однако, это базовый документ для системы распределения европейских пособий.

Весной этого года входящий в сферу управления Министерства финансов Центр государственных вспомогательных услуг распределил почти 2,3 миллиона евро в виде пособий на проекты, которые должны снизить сегрегацию как на работе, так и в учебе. Из этих почти 2,3 миллиона евро 30 процентов, то есть около 690 000 евро, поступило из государственной казны.

Однако, если взглянуть на поддержанные проекты, можно обнаружить, например, грант в размере почти 215 000 евро на проект Таави Котка HK Unicorn Squad, который призван повысить интерес девочек к технологиям и инженерии. Estonian Business School получила 214 000 евро на "расширение возможностей девушек в сфере STEM (наука, технология, инженерия и математика) и управления".

Проектов, ориентированных на девочек, немало, тогда как среди 12 профинансированных инициатив на привлечение юношей в высшее образование нацелены лишь три. Два из них касаются учителей, один – работников здравоохранения.

Как считает Тяхт, системе образования следует раньше фиксировать спад учебной мотивации у молодежи. "Чтобы они получали лучшую поддержку и консультации, а само образование было для них более осмысленым, увлекательным и нужным", – сказала Тяхт.

Гендерный разрыв в высшем образовании наблюдается уже несколько десятилетий: доля женщин в вузах составляла 60 процентов еще в 2010 году. Однако шаг по смягчению проблемы – повышение возраста обязательного обучения – был предпринят лишь в 2026-м. На вопрос, почему бездействовали раньше, Кристина Каллас ответила: "Лучше поздно, чем никогда"".

Каллас отметила, что в настоящее время в системе образования реализуется множество крупных проектов, из-за чего у ведомства отсутствуют дополнительные ресурсы для запуска новых инициатив, направленных на борьбу с образовательным разрывом.