В последние недели большой резонанс вызвала книга писателя Михкеля Мутта о Юхане Вийдинге, в которой автор опубликовал прощальные письма совершившего самоубийство поэта в полном объеме. До сих пор обсуждение касалось в основном авторских прав, однако эксперты по ментальному здоровью видят в этой ситуации и более широкий вопрос общественного здравоохранения.

Ведущий профессор социального здравоохранения Таллиннского университета и эксперт по суицидологии Мерике Сисаск пояснила, что согласно рекомендациям Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ), публикации так называемых предсмертных писем следует избегать. По ее словам, такие письма могут создать впечатление, будто самоубийство – это продуманное решение, и заслонить предшествовавший ему кризис психического здоровья.

"Подобные прощальные письма иногда могут представить суицид или его восприятие как разумный и обоснованный выбор, чем самоубийство очень часто не является. Прощальное письмо убирает из контекста признаки кризиса", – сказала Сисаск.

Особенно осторожными нужно быть при освещении самоубийств известных людей, поскольку такие истории привлекают много внимания, могут быстро распространяться и превратить серьезную тему в сенсацию.

"В случае с известными людьми, к сожалению, очень часто происходит так, что это начинает распространяться вирально, и тогда оттуда исчезает важный для профилактики суицидов аспект – восприятие суицидального поведения как трагического выбора. Там остается мало освещения того, как в таких ситуациях можно обратиться за помощью или предложить ее", – сказала Сисаск.

Изображение смерти как чего-то предопределенного еще более опасно

На подобные опасности обратила внимание и Ева Коженевски – эксперт с личным опытом суицидальной утраты из организации по охране ментального здоровья и консультационного портала Peaasi.ee. По ее словам, публикация прощального письма может создать впечатление, будто самоубийство – это героический поступок, и повысить риск самоидентификации среди уязвимых людей.

"С одной стороны, это может создать романтизированное или благородное впечатление о суициде. Другой важный аспект – это сопереживание и узнавание себя: если кто-то читает это письмо и узнает свои мысли. Риск заключается в том, что человек может совершить тот же поступок, что и тот, в чьих мыслях он узнал себя", – пояснила Коженевски.

Хотя прощальные письма бывают очень разными, по мнению Коженевски, нельзя забывать и о близких погибшего. "Нельзя обойти стороной тот факт, что есть круг людей, которых это касается очень лично и глубоко. Мы обязательно должны учитывать, как это влияет на них", – подчеркнула она.

Что касается книги Мутта, то еще большую проблему, чем публикацию прощальных писем, Коженевски видит в подаче материала: автор описывает смерть Вийдинга как неизбежную предопределенность.

"Даже если Юхан Вийдинг писал об этом за годы и десятилетия до произошедшего, что Михкель Мутт называет "темной нитью", это не означает какой-либо предопределенности или того, что с художниками обязательно такое случается", – сказала она.

Мутт с критикой не согласен

Автор книги Михкель Мутт заявил, что не верит, будто публикация писем может увеличить суицидальный риск для читателей. "Скорее эти письма действуют катарсически, очищающе, делая читателей в конечном итоге, так сказать, лучше – что и является одной из задач трагедии", – пояснил Мутт.

Кроме того, Мутт считает эти письма гуманистическими и трогательными и не думает, что Вийдинг призывал бы кого-то следовать своему примеру. "[Вийдинг] лишь признал, что он не смог привыкнуть к этому миру", – отметил Мутт.

Он добавил, что важно читать книгу целиком, а не только прощальные письма. "Человек с суицидальными мыслями мог бы прочитать и остальную часть книги, тогда у него точно не возникнет мыслей о суициде. Книга не депрессивная", – сказал Мутт.

На критику Коженевски по поводу предопределенности суицида Мутт ответил, что смерть Вийдинга не была определена внешней силой, хотя свою роль могли сыграть его внутренние трудности.

"То, что у Юхана Вийдинга были суицидальные мысли и он страдал от депрессии, очевидно. И все же он был настоящим, тотальным художником, который, чутко наблюдая за собой, превращал своих "демонов" в восхитительное искусство. Творец – это всегда два человека в одном: он и страдает, и одновременно наблюдает за своими страданиями со стороны. Не исключено, что он даже усиливал свои страдания, чтобы создавать еще более сильные произведения", – описал автор книги.

По словам Мутта, трагический финал Вийдинга все же был роковой случайностью, а не неизбежностью. "Если бы в определенный момент на его пути не возникли роковые жизненные решения, своего рода "запал" или "береста под дрова", мы бы не говорили о нем в прошедшем времени", – пояснил Мутт.

Он добавил, что человек, борющийся с суицидальными мыслями, может постепенно преодолеть кризис и дожить до своей естественной смерти.

Прощальное письмо может помочь лучше понять ушедшего

Коженевски, однако, не считает влияние прощальных писем исключительно негативным. Эксперт по личному опыту, потерявшая отца из-за самоубийства, призналась, что чтение письма Вийдинга помогло ей немного лучше понять мысли человека перед смертью. Ее отец прощального письма не оставил.

"Это одна из возможностей заглянуть во внутренний мир и понять человека, стоящего на пороге ухода из жизни. Такое понимание помогает нам относиться к людям в подобном состоянии с большим состраданием и, возможно, немного демистифицирует тему самоубийства", – отметила Коженевски.

И Коженевски, и Сисаск подчеркнули, что обсуждения темы суицида и трудностей с ментальным здоровьем не следует избегать. Однако важно объяснять сложные причины суицидального поведения и показывать, что человек, попавший в кризис, может получить помощь.

"Ответственное освещение темы суицидов в СМИ означает, что мы в первую очередь рассматриваем факторы, этот ужасный клубок, который может привести к суицидальному поведению, и то, где находятся те места, где человеку можно помочь", – описала Сисаск.

По ее словам, следует помнить, что самоубийство – это не простое и понятное действие, которое легко осмыслить. Важно осознавать, что помощь существует.

"Всегда необходимо напоминать: суицид – это сложный процесс, обусловленный множеством факторов, где никогда не бывает только одной причины. Помощь доступна", – подчеркнула Сисаск.

Контакты экстренной помощи:

Скорая помощь: 112 (24h)
Помощь жертвам: 116 006 (24h)
Служба помощи детям Lasteabi: 116 111 (24h), www.peaasi.ee

Дежурное отделение психиатрической клиники в Таллинне: 617 2650 (24h) – Палдиски мнт., 52; в Тарту: 731 8764 (24h) – ул. Рая, 31; в Пярну: 447 3281 (24h) – ул. Ристику, 1; в Вильянди: 435 4255 (24h) – Ямеяла, Парги теэ, 14.

Отделение экстренной медицины в Нарве: 357 1795 (24h) – Хайгла, 1; отделение экстренной медицины в Ахтме: 331 1074 (24h) – Ахтме мнт., 95.

Эмоциональная поддержка и душепопечительство: 116 123 (ежедневно 10-24, душепопечительство 16-24); Линия жизни (Eluliin): 655 8088 (на эстонском языке), 655 5688 (на русском языке),(ежедневно 19–7).