Каарель Таранд: Катри и танк

Каарель Таранд.
Каарель Таранд. Автор: Priit Mürk/ERR

Мудрый человек не принимает решений, которые подпитывают ненависть и уничтожают карьеру, пишет Каарель Таранд.

В последние дни у мэра Нарвы Катри Райк было много возможностей повторить свое весеннее открытие об особом состоянии нарвитян. Например, о танке в их сердцах.

По мнению мэра, это естественная ситуация, менять которую не нужно да и нельзя, потому что в трудные времена это может расколоть эстонское общество, подорвать безопасность и даже дать врагу повод для военного нападения на Эстонию.

Мэр всячески пытается преуменьшить значение танка, установленного на берегу Наровы для прославления империалистического вторжения и оккупации России (Советского Союза), утверждая, что проблемы нет, и что если кто и создает ее искусственно, так это государство. Это ставит ее в оппозицию с правительством, более решительные действия которого могут "вывести людей на улицы".

Мэр права, что танк как таковой – ерунда, если рассматривать его как отдельный случай. Но это не так, о чем свидетельствует довольно резкая и критическая реакция на позицию мэра как в традиционных СМИ, так и в социальных сетях. И суть проблемы заключается не в самом танке на берегу Наровы, а в бесчисленных танках в сердцах нарвитян (и, надо полагать, русскоязычных жителей других регионов Эстонии).

Говоря, что такое состояние не является болезнью, мэр намеками говорит значительной части эстонцев. Что больны все те, кто не понимает уникальности нарвитян, не может принять ее и смириться с ней.

У нас правительство большинства, которое, следовательно, представляет волю большинства граждан Эстонии. Правительство хочет к концу года поставить точку в вопросе о символах оккупации. Однако мэр Нарвы решила действовать против этого, предпочесть желанию граждан Эстонии волю нарвитян, по большей части имеющих российское гражданство или серый паспорт.

Столкновения между лидерами центральных и местных органов власти не являются чем-то новым и удивительным в демократической Эстонии, но эти битвы почти всегда заканчиваются победой более сильной стороны, то есть правительства. Даже такой сильный лидер как мэр Тарту, позднее ставший премьер-министром Андрус Ансип пару десятилетий назад не смог воспрепятствовать строительству в Тарту нового тюремного комплекса. Во время того противостояния распространялись всевозможные страшилки, что строительство тюрьмы и переселение в нее заключенных из других регионов обрекут Тарту на более печальную судьбу, чем в плаче Кясу Ханса ("Плач о разрушении Дерпта" первого эстонского писателя Кясу Ханса – прим. ред.). Но этого не произошло.

Другой пример из Тарту говорит об обратном. Представлявшая волю горожан мэрия смогла заблокировать строительство в Тарту целлюлозного завода, но это говорит не столько о деятельности мэрии как таковой, как о том, какие мямли сидели тогда в правительстве.

В любом случае согласно нашей Конституции воля местной власти и право на самоорганизацию не могут превалировать над волей и правом центрального правительства. И если местная власть не слушается, правительству большинства для защиты своих интересов остается получить в Рийгикогу соответствующий закон, и делу конец.

Следовательно, судьба нарвского танка – однозначный вопрос: правительство победит, как бы ни сопротивлялось местное самоуправление. Если к Рождеству танк не уберут, он станет серьезной предвыборной темой как минимум в Ида-Вирумаа. Очень хотелось бы посмотреть, какая партия готова отстаивать официальную идеологию нарвского танка и таким образом Москвы на выборах в Рийгикогу, голосовать на которых могут только граждане Эстонии.

Но с танками в сердце немного другая история. В свободной стране каждый имеет право носить в своем сердце что хочется, но танк – одно из самых бессмысленных изобретений человечества, пользы от которого нет даже там, где он предназначен для работы.

В зоне боевых действий танки не несут победу. Это всего лишь движущиеся гробы, в которые командиры запихивают молодых людей, отправляя их на бессмысленную гибель. Таким образом, даже в качестве символа он является не воплощением победы, а разрушительной жестокости и глупости, которые должны быть вымыты из сердец зараженных как можно быстрее, с хирургическим вмешательством, если потребуется. Потому что, как уже отмечалось, эта сердечная болезнь русскоязычных и триумфалистов обостряет у эстонцев силой подавленное и имеющее долгую историю состояние – ненависть к русским.

Ненависть к русским, которую московская пропаганда называет русофобией, не является, как мы знаем, чувством, присущим только эстонцам; она равномерно распространена на всех некогда аннексированных окраинах Российской империи, от Финляндии до Средней Азии. И она пробивается снова и снова после провокаций, это видно и на примере нынешних финских СМИ. У финнов, пожалуй, эти настроения имеют самую долгую историю, восходящую к великой ненависти времен Северной войны, хотя название для коллективного чувства, вызванного насилием царской армии, было дано позже.

Ненависть – это реакция на что-то, а не врожденное состояние. Кто-то должен был зародить в эстонцах ненависть к русским, как и позабытую сейчас ненависть к немцам. Нет сомнений в том, что если бы в современной Германии вновь утвердилась идея расширения жизненного пространства или убеждение, что единственные хорошие, трудолюбивые и полезные крестьяне в Восточной Европе – это немецкоязычные крестьяне, то окрепла бы и ненависть к немцам.

Соответствующие попытки местных немцев в XIX веке были довольно беспомощными, в отличие от волн русификации с Востока, против которой эстонцы и другие были вынуждены стоять стеной на протяжении всего прошлого столетия. Здесь я процитирую непревзойденные слова Марие Ундер:

У нас забрали многое – но у нас все же остались
Наша гордость, честь и ненависть: гордо несите голову.

Следовательно, у человека, стоящего с гордо поднятой головой, есть неотъемлемое право на ненависть до тех пор, пока ему не вернут все то, что у него отняли. И пока ему приходится бороться за восстановление того, что разрушили чужаки. Речь о том, что с последствиями последней русификации эстонцы борются хоть и недостаточно успешно, но последовательно на протяжении всех 30 лет свободы, и конца этой работе пока не видно. Так почему бы нам иногда не злиться, раз мы вынуждены выполнять эту бесплатную или требующую больших затрат сверхурочную работу?

Но так и есть: в каждом уголке Эстонской Республики, где не гарантировано полное и свободное процветание всех проявлений эстонского национального самосознания, важнейшей и немедленной задачей каждого представителя государственной власти является эстонизация своего региона управления. Это должно быть самой важной задачей и мэра Нарвы. Но она вместо этого решила смазать старое железо в сердцах не имеющих гражданства бабушек и тем самым подпитать ненависть эстонцев.

Мое желание показать свою ненависть никоим образом не может быть незаконным. Что если, госпожа мэр, я вместе со своими приятелями заранее зарегистрирую публичное собрание следующим летом именно на тот день, когда нарвитяне "с танком в сердце" снова захотят отпраздновать "освобождение своего города"? Освобождение и от коренного населения, и почти от всего, что было создано там руками человека на протяжении веков. Мы бы пришли и построили вокруг неперенесенного памятника оккупационной власти непробиваемую стену ненависти, к которой даже подойти было бы страшно.

При этом ненависть вовсе не означает физическое насилие, эстонцы умеют проявлять ненависть молча и без движения. Могу ли я получить разрешение? Или переубедить меня поменять мнение отправили бы кого-нибудь из Полиции безопасности? Или бы меня обвинили в экстремизме и создании угрозы национальной безопасности?

Наконец, этот вопрос можно рассматривать и чисто с экономической точки зрения. Что дороже для страны, народа и Больничной кассы: отправить всех одержимых танками иностранцев лечить сердце или большинство коренного населения – лечить ненависть? Или все же лучшим решением будет вернуть танк его владельцу, особенно в ситуации, когда необходимость для воюющей страны отправлять на фронт все более устаревшее вооружение растет с каждым днем.

В конечном итоге танк из Нарвы все равно уберут. Действуя быстро, можно было бы также немного порадовать этим украинцев. Но каждый день с танком питает ненависть и лишает мэра Нарвы возможностей политической карьеры в будущем.

Статья-мнение изначально была опубликована в газете Sirp.

Редактор: Евгения Зыбина

Hea lugeja, näeme et kasutate vanemat brauseri versiooni või vähelevinud brauserit.

Parema ja terviklikuma kasutajakogemuse tagamiseks soovitame alla laadida uusim versioon mõnest meie toetatud brauserist: