В прошлом году мы узнали, что Литва обогнала Эстонию по развитию экономики. Как же так получилось? Если вспомнить историю, то страны Балтии за последние 150 лет пережили в развитии экономики поразительные повороты.

Мало кто знает, какая страна более века назад, до Первой мировой войны, была бесспорным экономическим тигром Балтии. Это была Латвия. В конце XIX века Рига превратилась в третий по значению промышленный центр царской России после Москвы и Петербурга. К 1913 году население Риги в восемь раз превышало население Таллинна – настолько отсталыми и провинциальными мы тогда выглядели по сравнению с латышами. А теперь Латвия – самая бедная из стран Балтии.

В Литве по сравнению с Латвией и Эстонией сто лет назад был совсем другой мир. Уровень социально-экономического развития Литвы отставал от соседей на 20–30 лет. Даже национальное пробуждение там началось на несколько десятилетий позже. К концу XIX века уровень грамотности в Литве едва достигал 50%, тогда как в Эстонии и Латвии он был уже 95%.

Первая мировая война, которая ударила по Латвии значительно сильнее, чем по Эстонии, свергла латышей с пьедестала, и к концу 1930-х годов уровень благосостояния двух стран в значительной степени сравнялся. Литва же оставалась безнадежно отстающей.

В этом контексте любопытно читать воспоминания немецких солдат, вторгшихся летом 1941 года в страны Балтии. Почти все они отмечали резкий визуальный контраст при пересечении литовско-латвийской границы. Вступление на латвийскую землю воспринималось как возвращение в Европу: города, деревни, одежда людей мало чем отличались от Восточной Пруссии, бывшей тогда частью Германии. Литва же напоминала скорее Белоруссию и Восточную Польшу.

Парадоксальным образом именно советская власть сделала из Литвы развитую промышленную страну. Форсированная индустриализация и урбанизация произошли там именно в советский период. Как бы мы сегодня ни оценивали советскую экономическую политику, факт остается фактом: лишь перед восстановлением независимости Литва догнала своих балтийских соседей.

Следующий период восстановления независимости, а если точнее, то 1990-е и 2000-е годы – это время, которым мы, эстонцы, можем по праву гордиться. Хотя поначалу многие эксперты считали, что у Латвии перспективы лучше благодаря ее инфраструктуре, портам и Риге, но Латвия быстро увязла в коррупции, излишне осторожных реформах и зависимости от российского транзита. В Литве ситуация была не намного лучше.

В Эстонии существует миф, что нас сделали успешными смелые либерально-рыночные реформы Марта Лаара. Среди этих реформ важнейшей была одна: приватизация. В отличие от Латвии и Литвы, у нас она проходила сравнительно прозрачно: вместо мутных сделок среди "своих парней" доминировал скандинавский капитал. В отличие от коррумпированных Латвии и Литвы, находившихся под влиянием местных олигархов, Эстония выглядела западной и безопасной страной для инвестиций и развития бизнеса.

Успех Эстонии сохранялся примерно до конца прошлого десятилетия, а потом постепенно начали проявляться признаки того, что в ряде сфер литовцам удалось сделать более удачный стратегический выбор. Если верить экспертам, то Литва раньше нас смогла сделать необходимые инвестиции в энергетику, благодаря чему меньше пострадала во время энергетического кризиса.

Экспортный сектор Литвы более диверсифицирован, чем наш. Правительство еще раньше начало проводить активную промышленную политику и сумело разнообразить также сектор новых технологий. У нас же инновации по-прежнему во многом остаются IT-центричными, с обусловленным мифом о э-государстве любованием собственным пупком. Литовцы не боялись в критические моменты брать кредиты и гораздо эффективнее использовали средства Евросоюза для инвестиций в инфраструктуру, образование и науку. У нас же десятилетиями фетишизировали сбалансированный бюджет.

Если подытожить, Литва гораздо меньше полагалась на "невидимую руку" свободного рынка, а государство взяло на себя куда более активную роль в развитии экономики. Мы же верили, что принципы "рынок все расставит по местам" и "государство не должно вмешиваться в экономику" (что действительно сделало нас успешными в 1990-е годы) удержат нас на пьедестале балтийского экономического лидера и тридцать лет спустя.

Самое показательное, пожалуй, то, что в Эстонии практически не было никакой серьезной дискуссии об успехе Литвы и его причинах, а вместо этого скорее царит самоуверенное высокомерие: мол, скоро мы вернем себе первенство. Мы избегаем неприятных вопросов о возможном исчерпании когда-то успешной модели развития Эстонии. Возможно, именно здесь стоит вспомнить золотые слова Тоомаса Хендрика Ильвеса: "То, что привело нас сюда, больше не ведет нас дальше".