Восемь лет назад, в Юрьев день 2018 года, все начиналось многообещающе. Избрание волка новым национальным символом должно было укрепить связь эстоноземельцев с природой и понимание того, как важна экосистема, в которой присутствуют верховные хищники. Овцеводы дали свое согласие на этот статус для волка (за что им огромная благодарность!), но с условием, что их не оставят наедине со своими проблемами. Другие заинтересованные стороны понимали, что залогом защиты волка являются довольные овцеводы.

Удалось ли этого достичь? Обратимся к цифрам. Поголовье овец в Эстонии за восемь лет сократилось вдвое – примерно с 80 000 до почти 40 000, и эта тенденция сохраняется. Разумеется, в этом падении нельзя винить волка, но некоторые законодательные изменения, связанные с ним, к сожалению, оказали подавляющее влияние на условия ведения овцеводства.

Отношение государства: "сверху вниз"

Признание "серого" национальным животным держалось на двух столпах: согласии овцеводов и конструктивном диалоге групп интересов. Напомню, что в большинстве стран именно овцеводы (и в целом животноводы) считаются самой важной заинтересованной стороной в вопросах, касающихся волка.

Исследования также подтверждают, что успех защиты вида во многом зависит от группы интересов, находящейся в эпицентре конфликта между человеком и диким животным – то есть от тех, чье экономическое благополучие напрямую зависит от конкретного вида (в данном случае – от хищника). Именно поэтому шаги государственной политики по защите хищников все чаще стремятся выстраивать через диалог с соответствующей группой интересов. Сейчас же создается впечатление, что о ключевой роли овцеводов в благополучии волка попросту забыли.

В то время как международные природоохранные организации призывают государства искать долгосрочные холистические решения в вопросах защиты видов, в Эстонии с этим как будто не считаются. Месяц назад Министерство регионального развития и сельского хозяйства неожиданно уведомило овцеводов, что предприниматели-физические лица (FIE), занимающиеся животноводством, больше не имеют права забивать животных для собственного потребления.

Исполнительный директор Эстонского союза овцеводов и козоводов Мирьям Пиккметс обратила внимание на противоречие: если овцевод понес большие расходы, построил заборы для защиты стада и завел собак, вполне понятно, почему он хочет кормить этих собак за счет своего же стада. На содержание крупных волкодавов уходит значительное количество мяса.

Ранее овцеводы в статусе FIE могли забивать своих животных для личных нужд, и союз добивался того же права для паевых товариществ (OÜ). Случилось обратное: им сообщили, что с этой темой теперь "покончено", и впредь этого нельзя будет делать даже FIE.

Таким образом, хотя фермеры хотят быть честными, сотрудничать с государством и вести диалог, они часто сталкиваются с отношением "сверху вниз" и навязанными постановлениями. Хуже всего влияние этого запрета на статистику, так как животные начнут "исчезать" из стада. Частным лицам забивать сельскохозяйственных животных для собственного потребления по-прежнему разрешено.

Высокомерие зоозащитников провоцирует противостояние

Поддержанию плодотворного диалога не способствует и риторика некоторых зоозащитников, которые, не вникая в причины, обвиняют животноводов в недостаточном вкладе, а иногда и в самом факте ведения животноводства как такового.

Согласно исследованиям, жесткие позиции оппонентов запускают "процесс позиционирования", что на практике означает отказ от дальнейшего диалога. Безусловно, у каждой группы интересов есть и должна быть своя точка зрения и своя позиция, но когда ситуация становится запредельно острой? Тогда, когда одна из сторон чувствует, что вынуждена защищаться и оправдывать сам факт своего существования.

Опасный момент наступает тогда, когда в такой и без того рискованной сфере деятельности, как овцеводство, внезапно пропадает желание вести диалог. Тасос Ховардас, исследующий взаимодействие человека и природоохраны, отмечал: если группы интересов переходят в позиции "защита – нападение", то плодотворное общение прекращается, уступая место бескомпромиссной словесной войне. Это явление называют "дискурсивным позиционированием". Закостенелые убеждения могут привести к скрытой вражде, самосуду и оправданию браконьерства. В конечном итоге проигравшим оказывается волк.

Исследования взаимоотношений человека и хищника подчеркивают, что эффективная защита крупных хищников возможна лишь на основе компромисса между группами интересов, позволяющего избежать скрытой вражды. В противном случае надежда на конструктивное решение конфликта будет надолго потеряна. Что именно подразумевает под собой мирное сосуществование с хищниками – вопрос дискуссионный; едва ли здесь возможно прийти к общему знаменателю, да и сами стороны к этому не всегда стремятся.

Важно, чтобы ни одна из сторон, включая государство и зоозащитников, не навязывала свои убеждения силой. Самая эффективная защита волка – это диалог между всеми заинтересованными сторонами.

---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

The Need For Human-Wildlife Coexistence 
Hovardas, Tasos 2018. Large Carnivore Conservation and Management: Human Dimensions.Hovardas, Tasos (toim). Series: Earthscan Studies in Natural Resource Management. Abingdon, Oxon ; New York, NY: Routledge.
Hovardas, Tasos 2018. Large Carnivore Conservation and Management: Human Dimensions.Hovardas, Tasos (toim). Series: Earthscan Studies in Natural Resource Management. Abingdon, Oxon ; New York, NY: Routledge.
Who must adapt to whom? Contested discourses on human-wolf coexistence and their impact on policy in Spain