Уголовное дело Керсти Крахт изначально было объединено с так называемым делом Porto Franco и Центристской партии. Это было одно и то же уголовное дело, и 12 января 2021 года по этому делу были проведены публичные процессуальные действия. Считаные мгновения спустя данное производство привело к отставке Юри Ратаса с поста премьер-министра, в связи с чем к власти пришла Партия реформ во главе с Каей Каллас.

Я был среди тех, кто ознакомился с решением Таллиннского окружного суда от 30 апреля 2026 года по уголовному делу Керсти Крахт и других лиц, однако не имею ни профессионального, ни личного отношения к этому уголовному делу.

Вина Керсти Крахт ни по одному из пунктов обвинения установлена не была. Однако наиболее примечательный момент этого решения заключается не в выводе. Решение можно в значительной степени обобщить следующим образом: прокуратура при представлении своих позиций исходила не из доказательств, а использовала их лишь для поддержки упрощенной, поверхностной, вымышленной ею самой истории.

В решении уездного суда был проанализирован чрезвычайно объемный и подробный массив доказательств (одни лишь расходы на юридическую помощь Керсти Крахт в деле составили порядка 200 000 евро), однако это не помешало прокуратуре утверждать, что уездный суд в своем решении исходил главным образом из показаний Крахт.

В решении окружного суда прослеживается модель, когда прокурор берет неопределенное или косвенное доказательство, добавляет к нему свой контекст или предположение и затем представляет результат как единственно возможный вывод. Суд, в свою очередь, занимался удалением этих предположений, концентрировался только на доказательствах и решил, что выводы, сделанные прокурором, из доказательств не следуют. Что касается решения, то, по моему мнению, не возникает сомнений, что в данном деле прокуратура подменила доказывание произвольными и вводящими в заблуждение выводами.

В решении суда более десяти раз указывается, что прокуратура занималась введением суда в заблуждение, предоставлением произвольных утверждений или по сути вымышленными обстоятельствами.

В пункте 553 решения, например, говорится следующее: "С учетом исследованного в уездном суде массива доказательств совершенно произвольно и нелогично толкование прокурора, что /-/. По мнению коллегии, апеллянт трактует содержание разговора К. Крахт и Х. Тедера от 7 мая 2020 года недопустимо тенденциозно, не учитывая контекст разговора и его содержание в целом".

Это является сквозной линией в 150-страничном решении и касается большинства центральных нарративов прокуратуры. Такое обвинение в адрес профессионального участника производства является крайне серьезным.

С учетом того, что процессуальные действия в этом уголовном деле привели к распаду правительства и изменениям в соотношении сил в Рийгикогу, неизбежно возникает вопрос, не было ли это попыткой прокуратуры и следственных органов взять на себя управление государством? В данном случае одно лишь проведение производства привело к изменениям в государственном управлении, после чего прокурор фактически пытался оправдать свои действия через введение суда в заблуждение.

Я отнюдь не поддерживаю политику EKRE, но при таких обстоятельствах, увы, нельзя назвать полностью необоснованными подозрения Мартина Хельме о том, что имел место юстиционный переворот. Уже сам по себе такой вопрос – а содержание, и тональность решения окружного суда эти подозрения не опровергают – в парламентской демократии является недопустимым и требует быстрого и решительного вмешательства Рийгикогу. Присяга депутата обязывает каждого члена парламента приложить усилия для рарзрешения подобной ситуации.

Отставка премьер-министра, разумеется, во многом была связана с подозрениями в отношении финансирования партии. Эти случаи были связаны, рассматривались в рамках одного производства, а публичные процессуальные действия проводились одновременно. Керсти Крахт была советником министра финансов в правительстве ушедшего в отставку премьер-министра. Центристская партия позже осталась в коалиции. Не исключено, что взятие под стражу советника министра финансов коалиционного партнера также повлияло на решение Юри Ратаса уйти в отставку.

В общем, совершенно уместно поставить прокуратуре вопрос о том, использовалось ли уголовное производство помимо расследования подозрений в коррупции также для смены власти в государстве?

Понятно, что подозрения в коррупции должны расследоваться, однако представать перед судом, защищая свои позиции противоречивыми и вводящими в заблуждение утверждениями, – это уже явный перебор. Особенно в уголовном деле, которое повлеко за собой столь серьезные последствия как для причастных к нему лиц, так и для всего государства и политической власти.

Надеюсь, генеральный госпрокурор в ближайшее время представит план реформирования надзорных функций прокуратуры таким образом, чтобы дисциплинарная ответственность прокуроров была реальной. Не для поиска виновных и наказания, а для того, чтобы учиться на ошибках, развиваться и избегать даже подозрений в том, что организация может при необходимости действовать как политический инструмент.