– Главный вопрос: что это было?

– Это следствие того тупика, в котором оказался Трамп. С одной стороны, у него и у Республиканской партии впереди промежуточные выборы, избиратели недовольны высокими ценами на топливо на бензоколонках. А с другой стороны – нет политического пространства, чтобы продолжать боевые действия, потому что это означало бы, что цены на бензин в Соединенных Штатах будут высокими. И Конгресс скептически смотрит на дополнительное финансирование для Пентагона для продолжения этих боевых действий.

То есть ставка Тегерана, иранских властей на то, что им удастся политически истощить Трампа, в данном случае сработала. И мы видим, как Трамп очень спешно заключает эту сделку. Причем обратите внимание на то, что это сделка подается как соглашение между Ираном и Соединенными Штатами, Израилем. А интересы Израиля в этом формате соглашения по сути дела отсутствуют, что может привести к выводу о том, что Трамп не стал учитывать интересы Израиля.

Но опять-таки вопрос заключается в том, как долго продержится это соглашение, насколько оно будет выполняться и что будет, если в течение 60 дней стороны не договорятся по ядерной программе. Это по идее подталкивает Соединенные Штаты к тому, чтобы продолжать боевые действия. Но политических возможностей у Трампа через два месяца будет еще меньше в связи с близостью промежуточных выборов.

Здесь, наверное, нужно отметить что, конечно, за этой ситуацией внимательно наблюдают из Кремля и делают для себя выводы. Главный вывод наверняка заключался бы в том, что ставка на политическое истощение работает. Даже при всех сложностях Иран находился в состоянии войны с США и Израилем 3,5 месяца, активные боевые действия продолжались, но это не привело к смене политического режима. Из чего Кремль может сделать вывод, что нужно публично игнорировать сложности, с которыми сталкивается экономика или армия, и ждать того момента, когда политический ресурс у противников иссякнет.

Я думаю, что Путин, в принципе на это и рассчитывает. Рассчитывает на то, что в результате выборов в ключевых для Украины странах могут произойти какие-то перемены, которые приведут к ослаблению поддержки. Я думаю, что Путин особенно сильно в этом смысле уповает на Германию, где в последнее время очень усилились правые популисты.

– Вы упомянули, что Израиль был полностью исключен из переговоров. При этом сам меморандум подразумевает, что США все-таки смогут оказать давление на Израиль и хотя бы в какой-то мере контролировать его действия. Насколько это вообще реалистично, особенно в условиях, когда внутреннее политическое давление в Израиле сейчас скорее склоняется к тому, что надо, наоборот, более агрессивно вести войну?

– В Израиле на самом деле большинство, конечно, не видит смысла в том, чтобы боевые действия останавливать. И коль скоро такой серьезный противник, как Иран, обладает ресурсами для того, чтобы атаковать Израиль через своих прокси-союзников, таких как ХАМАС, Хезболла, то если уж дело начато, надо его довести до конца. Уж тем более израильское правительство скептически смотрит на идею создания фонда для восстановления Ирана.

И, кстати говоря, не только израильские политики, но и американские. Недавно Никки Хейли, бывший представитель США в ООН и один из кандидатов на президентский пост от республиканцев, заявила, что это фантастическая ошибка давать деньги на восстановление твоего стратегического оппонента, ресурсы которого пытались до этого уничтожить. То есть это нонсенс. И это в общем-то один из аргументов в пользу того, что эта сделка может долго не продержаться.

Конечно, Израиль не будет предпринимать каких-то действий, которые бы шли в разрез сути этих договоренностей, но мне кажется, шансов у Трампа очень-очень мало добиться выполнения этого меморандума и уж тем более договориться с Ираном в течение двух месяцев.

– Если я вас правильно понимаю, то сейчас вопрос по сути только в том, успеют ли переговоры между Тегераном и Вашингтоном провалиться сами собой, остановит их Конгресс, не подписав итоговую сделку, или их просто сорвет Израиль. То есть что из этого произойдет раньше?

– Мне кажется, Израиль не будет ее срывать. Израиль просто будет ждать, когда эта сделка достигнет той точки, в которой Соединенные Штаты и Израиль начнут друг друга обвинять в невыполнении, и ситуация обострится. Это фактически откроет политические возможности для продолжения военной операции.

Иран – это экзистенциальная угроза для Израиля. Здесь никаких сомнений быть не может. Что касается Трампа, то ему важно продержаться в состоянии переговоров до момента окончания промежуточных выборов, и там опять могут появиться возможности уже для него, чтобы продолжить наносить удары по Ирану. Вот я думаю, что опции вращаются вокруг этих сценариев.

– В то же время Институт изучения войны накануне писал, что те средства, которые будут выделены Ирану, те экономические возможности, которые сейчас открылись из-за открытия Ормузского пролива и продажи нефти, поспособствуют тому, что Иран сможет финансировать свои прокси, перевооружиться и так далее. То есть в итоге мы получаем, что по итогам этого конфликта Иран стал сильнее?

– Сложно утверждать однозначно, что Иран стал сильнее, потому что мы говорим с вами о перспективе, какой она будет, если это три, шесть месяцев, год? Но факт, что Иран будет активно восстанавливать свои ресурсы, и он будет чувствовать свою победу, выстояв 3,5 месяца против сильнейших, одной из самых сильных армий мира. Мне кажется, это просто поспособствует тому, что Иран будет продолжать свою подрывную деятельность против Израиля, держа в уме, что американское руководство всегда ограничено в принятии решений выборами.

По сути, если военные действия приводят к издержкам для американского обывателя, то американский политик это не может игнорировать. Он будет следовать за обывателем, потому что это демократия. В отличие от Ирана, России и Китая, Соединенные Штаты и европейские страны – это демократии. И авторитарные страны это активно используют. Иран это лишний раз подтвердил.