Андрей Крашевский: о терактах и сказках с несчастливым концом ({{commentsTotal}})

Андрей Крашевский.
Андрей Крашевский. Автор: ERR

Очередное террористическое нападение в Европе снова наглядно продемонстрировало связь между резким снижением уровня безопасности в западных странах и проводимой ими ближневосточной политикой, которая стала жертвой ошибочных идеологических расчетов.

Вечером 22 мая в Великобритании произошло событие, подобные которым за последние пару лет постепенно переходят из разряда экстраординарных в рутинные: террорист-смертник взорвал бомбу в толпе зрителей на концерте в Манчестере. Погибли 22 человека, десятки получили ранения. Среди погибших и раненых много детей и подростков.

События развивались по хорошо знакомому сценарию: кровь, паника, власти повышают уровень террористической угрозы и начинают расследование, плакаты, цветы и свечи, погашенные огни Эйфелевой башни, заявления политиков, что террористам не победить, призывы к обществу сплотить поредевшие ряды, ликование джихадистов.

Похожие картины можно было наблюдать в Париже, Лондоне, Брюсселе, Ницце, Берлине, Санкт-Петербурге и Стокгольме — крупным европейским городам, в которых за последние два года произошли резонансные теракты.

Ливийский след

Самоподрыв в Манчестере совершил 22-летний Салман Абеди из семьи ливийских беженцев. По данным СМИ, его родители покинули Ливию из-за политических разногласий с диктатором Муаммаром Каддафи и нашли прибежище в Великобритании. В 2011 году они вернулись на родину, чтобы принять участие в поддержанном западными странами восстании для свержения Каддафи, а их сын остался в Манчестере, с интересом и симпатией следя за взлетом террористической группировки "Исламское государство" (ИГ). Впоследствии он посетил Ливию и, возможно, Сирию, где в специальных лагерях наглядно ознакомился с современными средствами и методами терроризма, после чего применил их на практике на концерте в британском городе.

Подоплека большинства европейских терактов последнего времени схожая: их совершают либо доморощенные экстремисты ближневосточного происхождения, либо прибывшие из того же региона "беженцы от жестокого режима". Кривая этих нападений резко пошла вверх после событий т.н. "Арабской весны" – серии восстаний против авторитарных правителей во многих странах Ближнего Востока и Северной Африки. Эти события были истолкованы западными странами как заря демократии, которая приведет к установлению демократического строя в этих государствах. Соответственно, они получили всестороннюю поддержку вплоть до военного вторжения.

Сказка с несчастливым концом

К настоящему моменту стала вполне очевидной фантастическая природа таких расчетов. Наиболее мощные силы, выступившие против авторитарных правителей, вдохновляются вовсе не идеалами демократии, а крайними, жестокими и агрессивными формами исламизма – маскирующейся под религию тоталитарной идеологией. Поэтому надежды на установление демократического строя руками таких "борцов с режимом" не имели под собой никакой реальной основы, что и подтвердили события последующих лет. Сказка о победе демократии руками экстремистов не могла иметь счастливого конца.

Взрывной рост терроризма

Здесь следует отметить, что участившиеся теракты в западных странах – лишь верхушка айсберга. Если в Европе и США счет таких нападений пока единицы, то в дестабилизированных странах со свергнутыми или шатающимися режимами счет идет на сотни.

После вторжения в Ирак в 2003 году наблюдается взрывной рост числа терактов, которых в общей сложности за последние годы в мире произошли тысячи, а число погибших измеряется десятками тысяч. Гибнут в основном мирные жители, а многие нападения совершаются смертниками. Вполне логично, что число беженцев в мире стало максимальным за всю историю человечества и многие из них рвутся в Европу.

Объединение под одним черным флагом

Еще более зловещим выглядит появление общего знаменателя под этой борьбой за "реформу" мусульманского мира в виде т.н. "Исламского государства" (ИГ), родившегося в горниле гражданской войны в оккупированном Ираке. ИГ не только стало первой террористической группировкой, создавшей протогосударство на значительной территории, но и сыграло объединяющую роль для разномастных джихадистов в различных странах, создав глобальную угрозу.

В настоящее время аффилированные с ИГ группировки действуют в паре десятков стран – от Египта и Мали до Афганистана, Филиппин и Индонезии. На верность ИГ с удовольствием присягнул и костяк недобитых экстремистов на российском Северном Кавказе. ИГ также стоит за большинством совершаемых в Европе терактов, занимаясь как активной пропагандой терроризма, так и распространяя в сети наглядные "пособия" для радикалов, в которых доходчиво разъясняется технология терактов и даются инструкции, как обеспечить максимальное число жертв.

Как в Ливии, где диктаторский режим был побежден, так и в Сирии, где борьба за его свержение продолжается, создана вся необходимая инфраструктура для прохождения "курса молодого бойца", которым не преминули воспользоваться многие из исполнителей терактов в Европе.

Во всем виноваты тираны?

На этом фоне весьма сомнительным выглядит аргумент о том, что во всем виноваты авторитарные правительства (для упрощения часто именуемые "диктаторами" и "тиранами"), которые ожесточают мирных людей, стремящихся к свободе и демократии, т.е. "не террористы такие, а жизнь такая".

Если это действительно так, то совершенно непонятно, зачем благодарным ливийцам было убивать американского посла и почему британцы, французы, бельгийцы, шведы и немцы, страны которых поддерживают борьбу за свержение диктаторов, становятся мишенью терактов наравне с жителями России, которая выступает на стороне президента Сирии Башара Асада. Единственное логичное объяснение этому – непримиримый цивилизационный конфликт, в котором оказываемая "борцам" поддержка вовсе не становится залогом их благодарности.

Амулет "борца с режимом"

Хотя попытки делить такие группировки на "умеренных" и "неумеренных" предпринимаются, они до сих пор носят половинчатый характер и часто ставятся в зависимость от геополитических расчетов и идеологических предрассудков, а репутация "борца с режимом" защищает его носителя как волшебный амулет.

Характерный пример – подозреваемый организатор теракта в Стамбуле в 2016 году (43 погибших) Ахмед Чатаев, который в 2003 году получил в Австрии международную защиту как пострадавший от путинского режима. Хотя Чатаев впоследствии многократно задерживался в разных странах, в том числе с очевидными доказательствами его экстремистской деятельности, его всякий раз отпускали. Невольно вспоминается Ярослав Гашек: "Я уже три раза присягал, - отозвался один пехотинец, - и в третий раз сижу за дезертирство. Не будь у меня медицинского свидетельства, что я пятнадцать лет назад в приступе помешательства укокошил свою тетку, меня бы уж раза три расстреляли на фронте. А покойная тетушка всякий раз выручает меня из беды".

Идеологические оковы

Не может не вызывать сожаления, что "основанная на ценностях" политика и борьба за права человека на каком-то этапе приобрели черты идеологии, которая, как свойственно любой идеологии, серьезно ограничивает рамки рационального мышления и подменяет цель средствами для ее достижения.

В частности, в ней отсутствует понимание того, что политическая свобода и демократия, на пути которой часто стоят авторитарные режимы, являются не целью, а лишь средством для улучшения жизни людей, и что отнюдь не каждый "борец с режимом" стремится к демократии. Если свержение авторитарного режима приводит не к улучшению, а к значительному ухудшению жизни огромных масс людей вплоть до лишения их права на жизнь, то совершенно очевидно, что более предпочтительный вариант международной политики – поддержка эволюционного развития, а не революционных потрясений, тем более что есть примеры успеха такой политики.

Серьезные проблемы также создает отсутствие международного сотрудничества на основе общих интересов, а не ценностей. Очевидно, что для эффективной борьбы с террором необходимы единые базы данных, скоординированные действия спецслужб и совместные усилия государств по стабилизации рассадников терроризма – но такого сотрудничества, например, с Россией и Ираном, не ведется по политическим соображениям. Кроме того, спецслужбы многих европейских стран наверняка с удовольствием поинтересовались бы у режима Башара Асада, чем конкретно отметились в родной стране многие сирийские беженцы, помимо поголовной учебы в университете и работы инженером, но каналы для таких рутинных запросов попросту отсутствуют.

В этих условиях неудивительно, что британские спецслужбы считают новые теракты "почти неизбежными".



Hea lugeja, näeme et kasutate vanemat brauseri versiooni või vähelevinud brauserit.

Parema ja terviklikuma kasutajakogemuse tagamiseks soovitame alla laadida uusim versioon mõnest meie toetatud brauserist: