Лауреат "Золотой маски" Юрий Муравицкий поставит в Нарве диагноз обществу под звуки бита ({{commentsTotal}})

Юрий Муравицкий.
Юрий Муравицкий. Автор: Даниил Зандберг

18 января на сцене Vaba Lava в Нарве лауреат "Золотой маски" режиссер Юрий Муравицкий представит спектакль по пьесе знаменитого польского драматурга Павла Демирского "Не удивляйся, когда придут поджигать твой дом". В интервью для rus.err.ee режиссер рассказал, что спектакль будет построен на соединении заводской эстетики и танцевальной технокультуры, а его задача - в честном диалоге со зрителем заявить о проблемах общества.

- В 2012 году вы уже ставили в Эстонии спектакль "Ставангер", и достаточно скоро стартует ваш новый проект в Нарве. Что ждать зрителям от постановки "Не удивляйся, когда придут поджигать твой дом"?

- В первую очередь, это эксперимент. Мы хотим поговорить с людьми о тех вопросах, которые их действительно волнуют, и при этом выбираем не совсем обычную для зрительского восприятия форму — спектакль идет под музыкальный бит, актеры практически все время танцуют.

Мы осознаем, зачем и для чего мы это делаем, надеюсь, и зритель это тоже поймет. Очень важно, чтобы спектакль срезонировал с аудиторией, чтобы не оказался в вакууме. Хочется пригласить на этот спектакль людей, которые, может быть, и в театре ни разу не были, людей, которые комфортнее чувствуют себя на техно-вечеринках, думаю, им будет интересно. Хочется, чтобы люди пришли и увидели что-то, чего они раньше не видели, а понравится-не понравится — это второй вопрос.

- Пьеса, которую вы ставите, несет остросоциальный посыл. Почему выбрали именно эту пьесу? Вы уверены, что именно это сейчас необходимо русской публике в Эстонии и, в частности, в Нарве? Ведь очень многие люди идут в театр в поисках праздника, а не каких-то глубинных истин.

- Можно пойти разными путями. Если мы говорим о театре, как об абстрактном понятии, мы можем предположить, что, наверное, в Нарве, где жизнь в общем-то непростая, логично было бы сделать что-нибудь легкое и жизнеутверждающее, чтобы люди порадовались и хорошо провели вечер. Но в моем представлении театр имеет другие задачи — не усыпить человека, а наоборот — разбудить. Как кто-то сказал про театр — "мы не лечим, мы ставим диагноз". А, как известно, правильная постановка диагноза — это первый шаг к выздоровлению.

Репетиция спектакля "Не удивляйся, когда придут поджигать твой дом". Автор: Даниил Зандберг

В театре нужно говорить о том, что болит, и я не имею права говорить о чем-то, что болит, но не у меня. А эта пьеса для меня очень важна. Здесь даже вопрос не в том, в Нарве или не в Нарве, в Эстонии или в России — вопросы, которые эта пьеса затрагивает, сейчас важны везде. Мы живем в глобальном мире, и практически во всех странах сейчас складывается критическая ситуация, с которой нужно что-то делать. Я бы назвал это кризисом капиталистической системы или даже шире – кризисом старых систем.

Неолиберальная идея — соединить несоединимое, а именно свободу и абсолютную зависимость от капитала, себя дискредитировала. Общество не может быть свободным, когда все направлено на обслуживание интересов правящей элиты. И неважно, государство это или корпорация, в любом случае человек проигрывает. Новая левая идея, носителем которой является автор пьесы Павел Демирский, и которую я полностью с ним разделяю — это может быть единственная альтернатива тому, куда сейчас движется цивилизация.

Главная идея этой конкретной пьесы и "новых левых" как движения очень проста — человек не может себе позволить не быть личностью. Если человек может себе позволить не быть личностью, а быть винтиком в какой-либо системе — он сам себя продает в рабство. И если человек готов существовать как некое примитивное существо — давать себя использовать, чтобы иметь возможность использовать какие-то блага, тогда жаловаться нет смысла. Выход есть всегда, как минимум — это образование. И в пьесе эта идея очень четко прослеживается. Героиня лишилась мужа в результате несчастного случая на заводе, и в какой-то момент сестра говорит ей, что надо было идти учиться, и тогда героиня произносит сакраментальную фразу: "А разве нельзя просто нормально жить?", на что сестра ей отвечает: "Нет".

Но я достаточно примитивно пересказываю — лучше, конечно, спектакль посмотреть.

- Какие визуальные и музыкальные решения будут использованы в постановке?

- Все замешано на техно-культуре и электронной музыке. Эта идея возникла не просто так, индустриальная культура и техно-культура связаны напрямую.

Есть устойчивое мнение, что техно-музыка вышла из механических ритмов станков и машин. И поскольку главное действие пьесы происходит на заводе, вполне логично, что оно сопровождается звуками бита, а в звуковую партитуру вплетены промышленные шумы. Кроме того, актеры будут существовать в непрерывном ритмичном движении. Для меня этот танец — символ бесконечного бега, вынужденного состояния всех нас, когда нам безостановочно нужно решать какие-то важные вопросы, иначе мы проиграем. Это бесконечный ритм, в котором человек перестает быть самим собой и превращается в функцию. Мне кажется, что это точный образ того, что сейчас со всеми нами происходит.

- Что вы думаете о зале Vaba Lava как о театральной площадке, подходит ли она для данной пьесы?

- Vaba Lava переводится как "свободная сцена", а для меня свобода является приоритетом. Можно, конечно, искать свободу вообще вне театральных пространств, делать иммерсивный театр [иммерсивный спектакль создает эффект полного погружения зрителя в сюжет постановки] в городе, например, или поискать какое-нибудь необычное пространство. Но зацикливаться на этом, во что бы то ни стало искать нестандартные пространства — это уже несвобода.

Для того, чтобы выстроить коммуникацию со зрителем, вовсе не обязательно затаскивать его в какие-то неподходящие для театра места. Хотя, конечно, это интересно — это меняет восприятие зрителя. Но все зависит от того, что ты хочешь сказать, какую цель ты ставишь перед собой. Если хочешь удивить зрителя — можно заманить его в традиционный зал и там показать что-то нетрадиционное, либо наоборот, можно затащить зрителя в какое-то странное пространство, и он уже заранее будет готов к восприятию чего-то необычного.

Такие площадки как Vaba Lava сегодня уже нельзя назвать необычным явлением. Создавать театральные пространства в бывших промышленных помещениях уже становится хорошей традицией — Vaba Lava в Таллинне, а также огромное количество подобных пространств в Москве, Берлине и других городах. То что в Нарве теперь тоже есть такое место – это прекрасно.

И конечно, то, что это бывший завод, повлияло на выбор материала. Когда я узнал, что мы планируем проект, который будет выпускаться на бывшем заводе, я предложил эту пьесу, как один из двух вариантов. И, конечно, Филипп [Лось] выбрал именно эту пьесу, учитывая, что это может быть созвучно пространству.

- Что такое метод отстранения и будет ли этот прием использоваться в спектакле в Нарве?

- Театр, которым я занимаюсь, и те выразительные средства, которые я использую, конечно, ближе к Брехту, чем к Станиславскому. Его система эпического театра, в частности, "эффект отчуждения" или "отстранения" и принцип условности — для меня, как для режиссера, это основные принципы работы.

Что это такое? Если совсем просто, то в психологическом театре происходит слияние актера и персонажа: я — это персонаж, персонаж — это я. В эпическом театре не происходит слияния. Есть персонаж, и есть я. Возникает отношение к персонажу. В этой системе для меня больше правды. Мы не пытаемся создать иллюзию. Допустим, если я сейчас скажу, что я — Треплев из "Чайки", то вы сможете со мной согласиться только из вежливости. Более того, я даже сам до конца в это не поверю, если я не шизофреник, ведь я же не Треплев. И мне кажется, что в этом кроется самая большая ошибка отождествления — оно приводит к ощущению неестественности.

Репетиция спектакля "Не удивляйся, когда придут поджигать твой дом". Автор: Даниил Зандберг

Этот прием возник у Брехта не случайно, ему прежде всего было идеологически важно донести зрителю какую-то мысль, но при этом не навязывать свое мнение. Он разрабатывал метод "отчуждения", чтобы не расставлять акцентов, зритель должен сам для себя что-то решить. 

В пьесе Демирского чувствуется влияние Брехта. По сути, это такая производственная пьеса, но совсем не бытовая — у действующих лиц нет имен. Имя — это уже привязка к конкретному человеку, а здесь этого не нужно. Здесь образы скорее обобщенные, архетипические — она, сестра, рабочий, польский управляющий, итальянский управляющий, директор, адвокат. Все это, а также язык, которым написана пьеса — отсылает к брехтовской эстетике и к его методу. В этом смысле все сошлось. 

- Как вам другие постановки Русского театра Эстонии?

- Я не много видел. Но репертуар интересный. Я вижу, что сейчас он обновляется. Формирование вкусов публики — это очень непростой процесс, и круто, что театр берет на себя эту сложную задачу.

Это большой репертуарный театр, и он не имеет права быть однообразным. Ведь когда вы приходите в ресторан, вам нравится, когда в меню большой выбор. Иногда ведь хочется чего-то острого и необычного. Предлагать публике какие-то "блюда", которые они до этого не пробовали — страшно, но интересно.

Конечно, удобно приучать зрителя к чему-то одному. Мы все понимаем, что если в репертуаре театра будет 50% несложных комедий, где добро побеждает зло и 50% мелодрам, конечно, в театре будут аншлаги и может даже показаться, что все хорошо, но это иллюзия, потому что это своего рода наркотик, это не развивает человека, это его убивает. Человек перестает думать. Поэтому в первую очередь необходимо поднимать уровень сложности драматургии. И это как раз сейчас на моих глазах и происходит. Например, если в репертуаре Русского театра Эстонии есть Пелевин или пьеса "Бог резни", то это уже прекрасно. 

И здорово, что театр не замыкается на самом себе, на какой-то мнимой традиции, которой, естественно, не существует — я в этом убежден. Театр — это живое искусство. Конечно, можно ходить в театр как в кунсткамеру и смотреть, как играли 50 лет назад. Но для меня это сомнительное удовольствие сомнительное удовольствие.

- Как вы оцениваете театральную культуру в Эстонии в целом? Была ли возможность ознакомиться?

- Сейчас нет, но я был в Von Krahl, в NO99 - очень жаль что он закрылся, еще не был в Linnateater, но обязательно туда схожу.

Прелесть мира, в котором мы сейчас живем, в том, что, с одной стороны, современный театр везде примерно об одном, при этом в каждой стране есть свои неповторимые особенности, и в Эстонии они, конечно, тоже есть. Но вот когда в театр NO99 приезжают два крутых израильских хореографа-перформера и ставят спектакль со смешанной эстонско-русской труппой — это действительно круто, торжество интернационализма. Мы так и должны развиваться, культуры обогащают друг друга. У нас на проекте тоже смешанная команда: художники — эстонцы, саунд-дизайнер и режиссер — русские. Хотя все это тоже весьма относительно, потому что в каждом из нас столько намешано кровей.

- Каково сейчас положение у театра в России? С одной стороны, многие говорят, что в России сейчас сложилось тоталитарное общество, другие говорят о полной свободе слова и воли. Как живется театру в современной России?

- В России сейчас настоящий театральный бум. И я понимаю, что эта невероятная популярность театра связана с тем, что театр остался, по сути, единственным местом, где пока еще можно говорить правду и вести диалог о проблемах, с которыми мы сталкиваемся. При этом ограничений в театре сейчас становится все больше и больше. Ситуация усложняется с каждым днем и становится все более опасной не только в театре, сейчас вот концерты отменяют, фестивали закрывают. Уже де-юре и де-факто существует цензура. Но всякое действие рождает противодействие: чем сильнее давление со стороны государства, тем сильнее желание людей говорить и слышать правду.

Театр.doc дважды оказывался на улице из-за того, что позволяет себе называть вещи своими именами. Представители власти приходят к владельцам арендуемых театром помещений и требуют расторгнуть договор аренды. Конечно, это стресс. В этом году мы потеряли одного за другим основателей Театра.doc – Михаила Юрьевича Угарова и Елену Анатольевну Гремину, и я думаю, не последнюю роль здесь сыграли гонения на театр. Но он продолжает работать.

Театр — структура самоорганизовываемая, его очень сложно запретить или как-то контролировать. Театр умеет обходит запреты. 

- В Ростове-на-Дону, где вы пять лет назад открыли свой театр "18+", легче говорить правду, чем в Москве?

Театр в Ростове пока не попадает в поле пристального внимания властей. И пока не подвергался серьезным нападкам, связанным с цензурой. Но я не знаю, что может быть завтра. 

Спектакль ростовского театра "18+" "Ханана", номинированный в этом году на "Золотую Маску". Автор: facebook/teatr18

- А как вообще возникла идея создать свой театр?

- Как чистая авантюра. Пять лет назад мне поступило предложение сделать независимый театр в Ростове, и конечно, мне это показалось интересным. И вот эти пять лет с момента создания театра показали, что это все было не зря. Сейчас "18+" уже точно не существует только на уровне Ростова, о театре пишут федеральные СМИ, к нам приезжают на премьеры из других городов, сейчас вот два спектакля номинированы на "Золотую Маску".

- Как вы можете объяснить секрет успеха театра "18+"?

- Секрет в свободе. В том, что мы никому идеологически не подчиняемся и делаем то, что считаем нужным и важным. И еще секрет всегда в людях, с которыми ты делаешь театр — это, как правило, энтузиасты, и благодаря работе команды, удается добиваться результатов.

18 января в Нарве на театральной площадке Vaba Lava режиссер Юрий Муравицкий представит спектакль по пьесе польского драматурга Павла Демирского "Не удивляйся, когда придут поджигать твой дом", всего в Нарве запланировано три спектакля. 29 января пройдет первый спектакль в Таллинне.



ERR kasutab oma veebilehtedel http küpsiseid. Kasutame küpsiseid, et meelde jätta kasutajate eelistused meie sisu lehitsemisel ning kohandada ERRi veebilehti kasutaja huvidele vastavaks. Kolmandad osapooled, nagu sotsiaalmeedia veebilehed, võivad samuti lisada küpsiseid kasutaja brauserisse, kui meie lehtedele on manustatud sisu otse sotsiaalmeediast. Kui jätkate ilma oma lehitsemise seadeid muutmata, tähendab see, et nõustute kõikide ERRi internetilehekülgede küpsiste seadetega.
Hea lugeja, näeme et kasutate vanemat brauseri versiooni või vähelevinud brauserit.

Parema ja terviklikuma kasutajakogemuse tagamiseks soovitame alla laadida uusim versioon mõnest meie toetatud brauserist: