Ингельдрин Ауг: крик о помощи родителя детей на домашнем обучении ({{contentCtrl.commentsTotal}})

Ингельдрин Ауг.
Ингельдрин Ауг. Автор: личный архив

За неделю чрезвычайного положения с тремя детьми на домашнем обучении оживление сменилось депрессией, пишет Ингельдрин Ауг.

После объявления чрезвычайного положения и решения правительства продолжить учебный процесс дистанционно прошла неделя. Первое оживление и даже волнение от нового вызова сменились глубоким унынием. К утру пятницы ты был готов поднять руки и сказать, я сдаюсь, с меня хватит и я с этим не справлюсь, хоть убейте.

Ты неспроста выбрал себе второе призвание. Ты хорош в своей ежедневной работе, даже очень хорош, но последняя неделя пошатнула твою самоуверенность относительно основного места работы.

И если в твоей работе в связи с чрезвычайным положением в плане объема ничего особо не изменилось, то этого нельзя сказать обо всех твоих коллегах, некоторым хочется помочь, ведь ты знаешь, что ты можешь и умеешь. Ведь в этой ситуации мы все должны поддерживать друг друга, в том числе в рабочем коллективе.

Ты обещаешь коллеге временно выполнять небольшую, но в тот момент важную часть его работы. Забегая вперед, скажу, что к концу недели выяснится: ничего ты сделать не успел. Твоя собственная продуктивность была сведена к минимуму. За исключением того дня, когда у отца твоих детей был выходной, он занимался с ними, а тебе удалось пойти в офис, в котором царили покой и гармония, ты все контролировал и работа спорилась. Удивительное ощущение, которого совсем не было на этой неделе дома.

Дома трое детей, которые учатся в начальной школе. Все они от одних родителей, но совершенно разные. Если одному хочется твоего одобрения в случае каждого решенного им задания, то второй свою домашнюю работу показывать не желает, а твои вопросы выводят его из себя и он обвиняет тебя в том, что ты ему не доверяешь.

А ребенок, который пошел в школу осенью, по всей видимости, вообще не понимает, что дистанционное обучение означает усвоение материала по конкретному плану, выполнение домашних заданий и их отправку учителю по электронной почте, а не просмотр мультиков до обеда в безопасной близости от смартфона.

В понедельник мы все были готовы приступить к дистанционному обучению. В телефонах мамы, папы и двоих детей и двух ноутбуках была открыты электронная школа. Правильнее сказать, она не открылась, так как сайт не работал. Тебя посещает мысль действовать творчески, и ты всей семьей отправляешься в лес и проводишь там с детьми несколько чудных часов.

Мама и папа рассказывают детям о необходимости беречь природу, ценности леса, о том, почему на местном пастбище установлен бетонный столб, то есть геодезическая точка, а на идиллическом поле ты помогаешь детям понять, у какой коровы из стада скоро появится теленок.

Ты беззаботен и крайне мотивирован относительно предстоящих двух недель дистанционного обучения, вполуха слышишь, что пользователей электронной школы утром было в 30 раз больше, чем ожидалось, и сайт не выдержал. Ну приехали, хотя ладно.

Во вторник ты себя успокаиваешь, что не все пропало, в нашей стране работают лучшие айтишники и нагнать учебный процесс за один день должно быть посильной задачей. Контроль в твоих руках, да и с рабочими делами все, вроде бы, в порядке.

В среду по Сети начинают гулять созданные родителями мемы о домашнем обучении. На одной картинке изображен пытающийся работать отец, рядом лежат трое связанных детей. Ты от души смеешься.

Следующий мем на английском: "Второй день дистанционного обучения. два сына отстранены от учебы до окончания следствия, а дочь я выбросила из школы". Порция хорошего юмора снова немного поднимает настроение, так как перед этим тебя настигает удар: ты обнаруживаешь, что учителя действуют весьма усердно: оказывается, одна часть заданий написана в привычном календаре электронной школы, а другая – в описании уроков.

Очень хитра эта электронная школа с ее укромными тайниками. Кроме того, часть учителей начала высылать инструкции по электронной почте, и они поступают детям на школьные адреса. Задним числом один классный руководитель присылает мне ответы к заданиям по математике, которые детям раздали в прошлую пятницу. Решение нужно было сфотографировать и прислать учителю.

Честно, я не знаю, где они! Иду узнавать у ребенка, который не терпит контроля его домашних заданий. Акция заканчивается общей ссорой на весь дом.

Мемов становится все больше, но ты чувствуешь, что они радуют тебя все меньше. Понимаешь, что в каждой шутке есть доля правды. И эти шутки придумывает какой-то взрослый, рассылая их по всему миру, чтобы родители узнали в них себя.

Последняя шутка – видео из США с надписью "четвертый день карантина с моей семьей". Переодетый в клоуна родитель бьет члена семьи, под видео сноска, что речь не идет о реальной драке. Тебе становится грустно.

В один день ребенок демонстрирует две страницы домашней работы по эстонскому языку. Он сам нашел его в электронной школе и выполнил. Выглядит, как изложение какой-то пьесы, ошибок столько, что в глазах рябит. Но ты испытываешь гордость, ведь он сделал задание сам.

Вместе с ребенком исправляешь строчку за строчкой, фотографируешь, и ребенок отправляет задание учителю. На следующей день в электронной почте письмо: "Что это? Нужно ведь было сделать программу спектакля, в котором указаны все актеры, постановщик, художник и..."

Ты видишь, как глаза ребенка наполняются слезами, но на лице радость. И правда, ребенок плачет и смеется одновременно. Осознаешь трагикомичность даже этой ситуации. Он ведь столько трудился над этим заданием...

Пытаешься выйти из положения шутя, говоришь ребенку, что теперь он точно запомнит, как пишется слово "старушка", так как его пришлось исправить 27 раз. Отправляешь ребенка спать с мыслью, что это же задание нужно будет сделать заново и правильно завтра.

И помочь тебе никто не может. Единственная бабушка детей – в так называемой группе риска, а отец трудится на передовой, выполняя жизненно важную работу в нынешней чрезвычайной ситуации.

Ты ни секунды на него не злишься, что он не может наравне с тобой поддерживать детей, ведь у него свое призвание. Собственную работу ты на этой неделе словно бы поставил в режим ожидания, потому что к вечеру у тебя нет на нее сил.

В середине недели ты радуешься, потому что в среднем ребенке проявилась удивительная способность замечать, заботиться, помогать и создавать настроение.

Он первый, кто реагирует на просьбу вытащить посуду из посудомоечной машины или пропылесосить пол. И этот ребенок первый, кто идет на уступки в образовавшемся напряженном треугольнике из трех сестер. Он просто решает не тратить свое время на это. Если бы этот ребенок говорил по-французски, он бы, наверно, сказал c'est la vie, но сейчас у него и с английским не все гладко.

Ты из-за этого ребенка огорчаешься. Почему он снова тот, кто выполнил твою просьбу или уступил? Почему не могли отреагировать двое других? Выбираешь момент, идешь к этому ребенку и говоришь, что ценишь его вклад, но он не должен делать что-то за других. Только если ему самому этого хочется. Пытаешься извиниться за других детей, которые не считают нужным вкладываться в такой же степени и чье дистанционное обучение так же лишено мотивации, как и в случае помощи по дому.

В какой-то вечер ты обнаруживаешь, что твой средний ребенок умеет сам печь блины. Не из смеси, а яиц, молока, муки и сахара. Не понимая, что у него все под контролем, спрашиваешь, откуда он знает, сколько и что нужно положить в тесто, предлагаешь помощь в поиске рецепта. Получаешь беззаботный ответ, что положить всего нужно ровно столько, сколько хочется.

Твое приготовление ужина в этом хаосе домашнего обучения остается теоретическим планом. Пустой желудок и правда лучший повар: блины ребенка намного вкуснее твоих.

В конце первой недели дистанционного обучения звонит классный руководитель младшего ребенка и спрашивает, как дела. Это первый раз за неделю, когда в твоей семье звучит голос учителя. Чувствуешь, что голос начинает дрожать и ты прячешь от детей набегающие на глаза слезы. Ты словно возвращаешься на четверть века в тот школьный день, когда натворил что-то и попался учителю.

Говоришь неуверенно "Ну, мы стараемся. Немного трудно с тремя". На самом деле ты врешь, потому что это очень трудно. Учитель по-быстрому заканчивает разговор, советует находить время для прогулок на свежем воздухе и напоминает, что нужно прислать ей на почту недостающие домашние задания.

Днем в пятницу ты, по сути, сдаешься и понимаешь, что следующая неделя должна быть организована иначе. В доме царит настоящий хаос; свои рабочие дела больше нельзя откладывать; обещая помочь, ты подвел коллегу; напряжение от домашнего обучения испортило нервы как детям, так и родителям.

В отчаянии пишешь своей знакомой, которая несколько лет назад по программе "Молодые – в школу" пошла работать учителем. Знаешь, что она предприимчивая, современная и открытая переменам, и ей известны правильные методы обучения детей в домашних условиях.

Спрашиваешь, не согласится ли она помогать детям в учебе. Она умный человек и отвечает отрицательно: она ведет уроки в режиме реального времени, дополнительная работа ей не нужна и она тоже хочет отдыхать. Чувствуется, что у нее дистанционное обучение налажено.

Я как родитель не осмеливаюсь думать об отдыхе. Хозяин семьи перенес свой летний отпуск на апрель, потому что мы понятия не имеем, как долго дети пробудут на домашнем обучении и сколько еще нам предстоит их учить.

Я о многом не прошу. Лишь о возможности заниматься и своими рабочими обязанностями в условиях чрезвычайного положения и дистанционного обучения.

Из-за чрезвычайного положения учителя неожиданно оказались в непонятной ситуации. Им, конечно, на курсах показывали картинки, как они должны в ней справляться, но на практике этого делать не доводилось. Да и не было нужды, по правде говоря.

Теперь такая потребность есть, и учителя вооружены электронной школой, номером телефона родителей и в лучшем случае адресом школьной электронной почты ребенка. Но им никогда не приходилось использовать формат видеоконференции для проведения урока со всем классом, хотя это была бы единственная среда для поддержания необходимого контакта с учителем.

Не готовы оказались и родители. Он не считали необходимым и разумным, что личный ноутбук должен быть у каждого ребенка. В некоторых домах физически мало места для дистанционной работы родителей и домашнего обучения детей, не говоря о возможности делать это спокойно в отдельных комнатах.

Компьютеры и учебная среда зависают, интернет-соединение подводит. Согласно исследованию PISA результаты эстонской образовательной системы – одни из лучших в мире, и мы гордимся успехами нашего э-государства, но прошлая неделя заставила меня сомневаться в том, что наши э-государство и образовательная система достаточно гибкие, чтобы справиться в непривычной ситуации.

Редактор: Евгения Зыбина

Hea lugeja, näeme et kasutate vanemat brauseri versiooni või vähelevinud brauserit.

Parema ja terviklikuma kasutajakogemuse tagamiseks soovitame alla laadida uusim versioon mõnest meie toetatud brauserist: