Показатели рождаемости в Эстонии сейчас напоминают рейтинги правительства: кажется, будто каждый месяц бьет очередной антирекорд по сравнению с предыдущим. Детей в Эстонии рождается все меньше. Средний возраст, в котором женщины рожают первого ребенка, неуклонно сдвигается и уже перешагнул 30-летний рубеж.

Сразу оговорюсь: на мой взгляд, рождение или нерождение ребенка – это глубоко личное решение, и никто не обязан никому его объяснять или оправдывать. Однако нам то и дело приходится видеть женщин, которых заставляют чувствовать себя виноватыми из-за того, что они не хотят детей, и женщин, которых стыдят за то, что они хотят еще одного ребенка.

Для меня гораздо важнее другой вопрос: какую новую, опасную модель мышления мы формируем в обществе, пытаясь найти ответ на вопрос, почему рождаемость продолжает падать?

Демографы и профильные ведомства ищут ответ годами. И на государственном уровне делать это, несомненно, нужно. Так авторы государственной политики хотя бы узнают, что отсутствие экономической уверенности, нестабильные отношения, дорогой или ненадежный рынок жилья, трудности с совмещением работы и семьи, а также страх перед нехваткой времени и выгоранием – это и есть главные причины, по которым люди не планируют детей или откладывают их рождение на потом.

Однако в обществе мы слишком сильно зациклились именно на экономическом аспекте. За последнее десятилетие подсчет "стоимости" воспитания детей в Эстонии превратился чуть ли не в отдельный жанр.

В Министерстве социальных дел подсчитали, что в прошлом году средние расходы родителей на содержание одного ребенка составляли 565 евро в месяц. Сюда входят траты на еду, одежду, обувь, жилье, транспорт, связь, досуг, кружки и другие прямые расходы. Мы с мужем посмотрели на эту сумму с округлившимися от удивления глазами и признали: если верить этой математике, в нашей семье трое детей просто не смогли бы вырасти. Но ведь растут же.

В то же время в Эстонии укоренилось очень жесткое общественное представление о том, что "хороший родитель" обязан дать ребенку по максимуму. Он должен обеспечивать его временем, кружками, хорошим образованием, просторным жильем и так далее. И все это происходит в обществе, где от человека требуют быть одновременно успешным работником, спортивным, духовно сбалансированным, финансово благополучным, социально активным и, разумеется, осознанным родителем. А если он со всем этим не справляется, возникает стойкое ощущение, будто с ним что-то не так. Очевидно, что такое восприятие колоссально усиливает психологическое давление.

В результате в публичном дискурсе стали доминировать позиции, согласно которым воспитание ребенка – это огромные финансовые затраты и тяжелое психологическое бремя.

Никогда раньше к рождению и воспитанию детей не относились подобным образом. Ребенок больше не воспринимается как естественное продолжение жизни, а превратился в проект. Проект, под который нужно составлять табличку в Excel. Для которого необходимы достаточно большая машина, достаточно просторная квартира, правильная школа, правильные кружки и, конечно же, правильная родительская философия. Это проект, который увеличивает управленческую нагрузку в условиях, когда сама жизнь превратилась скорее в менеджмент. Человек стал одновременно кадровиком собственной жизни, контролером ее качества и жертвой выгорания.

Возможно, в основе нынешнего демографического кризиса лежат не только деньги или неуверенность в завтрашнем дне. Быть может, дело в том, что мы просто разучились относиться к жизни как к чему-то естественному. Жизнь теперь должна быть обоснованной, распланированной и подконтрольной, а ребенок появляется в этом мире уже не как дар судьбы или надежда, а как объект оценки рисков.

Это вовсе не значит, что люди стали черствыми. Возможно, никогда прежде о благополучии детей не заботились так сильно, как сейчас. Однако парадокс в том, что бесконечные дискуссии о "стоимости" воспитания и психологическом бремени неизбежно приводят к обратному: семьи хотят детей, но банально боятся их заводить или постоянно откладывают этот шаг на потом в ожидании некоего "идеального момента".

Исследования подтверждают именно эту тенденцию: дети желанны, но люди не чувствуют себя достаточно готовыми. Возникло стойкое убеждение, будто ребенок должен появляться только в абсолютно "готовой", обустроенной жизни. Но ведь жизнь никогда не выдается нам в готовом виде.

Недавно я встретила молодого отца, который с легким облегчением признался: реальная жизнь оказалась далеко не такой пугающей, какой она виделась до рождения ребенка. И я задумалась: как же много мы говорим о детях исключительно сквозь призму затрат, нагрузок и бесконечных жертв.

Лично я не умею вешать на своих детей ценники. И никогда искренне не понимала вопросов о том, "отнимают" ли дети у человека время или жизнь. Человек целен по своей природе. Мои дети – это не какой-то параллельный проект, они и есть моя жизнь. Мы растем вместе и порознь, но все же как единое целое.

Возможно, мы просто слишком сильно себя сверхоптимизировали. Привыкли к мысли, что жизнь должна быть обоснована, просчитана и полностью готова еще до того, как она начнется. Но ведь жизнь всегда начинается в условиях незавершенности.