X

Laadi alla uus Eesti Raadio äpp, kust leiad kõik ERRi raadiojaamad, suure muusikavaliku ja podcastid.

Меэлис Ойдсалу: кампания #Ярусский вышла на новый круг

Меэлис Ойдсалу.
Меэлис Ойдсалу. Автор: Kirke Ert/ERR

В случае информационных операций текст нельзя рассматривать отдельно от того обстоятельства, что в государстве, осуществляющем агрессию, лозунг используется для оправдания агрессии. Деятели культуры должны особенно четко осознавать взаимозависимость между текстом и контекстом. Роль политического искусства заключается в том, чтобы подчеркивать такие взаимозависимости, заявил Меэлис Ойдсалу в эфире Vikerraadio.

Пару недель назад я побывал на интересном представлении политического театра. В конце прошлого года НКО R.A.A.A.M представила спектакль #Ярусский/ #Maolenvenelane, в основу которого легли интервью с пятнадцатью эстонскими русскими. Режиссером выступила переехавшая из России в Эстонию Юлия Ауг, успешно начавшая здесь свою театральную карьеру в нарвском театральном центре Vaba Lava.

Название спектакля навеяно кампанией с наклейками "Я русский" и "Сила в правде", которая взбудоражила эстонскую общественность и власти в сентябре прошлого года и в которую быстро вмешалась эстонская полиция, поскольку к тому времени в России эти лозунги уже были широко распространены среди сторонников войны.

То, что фраза "Я русский" в этой кампании с наклейками имела явный подтекст поддержки российской агрессии, подтвердили даже лидер Центристской партии Михаил Кылварт и депутат Европарламента Яна Тоом. По словам Кылварта, за кампанией стояло "желание спровоцировать и создать политическую напряженность". Таким образом, и политические лидеры русскоязычной общины Эстонии квалифицировали произошедшее как провокацию.

Однако постановка НКО R.A.A.A.M. и Юлии Ауг имеет тенденцию реабилитировать кампанию "Я русский" постфактум. В конце спектакля один из опрошенных для постановки людей говорит: "Фраза "Я русский" сама по себе означает только мою национальность. Ни полицейские, ни другие люди не должны видеть в ней что-то еще. То, что остальные что-то домысливают, возможно, даже правильно, но это неважно. У нас есть закон, в котором прописано право говорить, что я русский, я украинец, я эстонец. Все".

Разумеется, документальная постановка не выражает только точку зрения режиссера, но и в интервью о постановке, и в нескольких рецензиях этот финальный отрывок пьесы одобрительно отмечается и повторяется. С cентябрьской инфооперации с наклейками #Ярусский / #Maolenvenelane" в постановке и в критике убрали политический и важный контекст, а реакцию полиции преподнесли как нарушение закона.

Зачем вообще об этом говорить? Не для того, чтобы осудить постановку Ауг или как-то наказать вниманием человека, согласившегося дать интервью для этого деликатного документального проекта. Скорее, для осознания того, что политическое искусство и критики, которые его превозносят, вместо того, чтобы облегчить понимание сложных явлений, могут упростить их до непонимания.

В случае информационных операций текст – лозунг с невинным содержанием – нельзя рассматривать в отрыве от его контекста, от того обстоятельства, что в государстве, осуществляющем агрессию, лозунг используется для оправдания агрессии. Деятели культуры должны особенно четко осознавать взаимозависимость между текстом и контекстом. Роль политического искусства заключается в том, чтобы подчеркивать такие взаимозависимости. Почему эта постановка игнорирует зависимость от контекста и аплодирует смелости ее игнорировать?

Спектакль НКО R.A.A.A.M создает о русских в Эстонии образ, который, с одной стороны, сильно приукрашен, а с другой – немного бестолковый. На сцене нет ни одного настоящего путиниста, которых, согласно исследованиям, у нас должно хватать. По словам создателей, не удалось уговорить их на интервью.

Обеспокоенность относительно того, что постановка приукрашивает действительность, выразил и продюсер Мярт Меос. Об осуждающих войну эстонских русских постановка создает впечатление как о людях, чья, главная задача на фоне происходящего с Украиной заключается в том, чтобы убедительно представить себя жертвами. Как будто статус жертвы – это единственно возможный краеугольный камень самовосприятия эстонского русского. Я об эстонских русских так плохо никогда не думал.

По словам создателей, спектакль был рассчитан в первую очередь на эстоноязычную публику, и, исходя из этого, на роли эстонских русских были выбраны и эстоноязычные актеры. Каким образом постановка, приукрашивающая проблему убеждений эстонских русских, однобоко оправдывающая недавнюю провокационную информационную операцию и показывающая эстонских русских в немного глупом свете, должна наводить мосты, остается непонятным. Не всем благородным намерениям суждено увенчаться успехом.

Однако импульс, лежащий в основе постановки Юлии Ауг – выявить и высмеять чрезмерные усилия Эстонии в контроле над убеждениями – заслуживает внимания. В связи с этим я хотел бы обратить внимание на публикацию от 22 января в блоге Propastop, который ведут инфовоины Кайтселийта. В этой публикации разоблачается доселе не замеченные так называемые проявления путинизма на экранах платежных терминалов на эстонских автозаправочных станциях. Как известно, выбор языка на экранах платежных терминалов автоматических АЗС изображается в виде государственных флагов.

В январе волонтеры Propastop посетили автозаправочные станции и обнаружили, что все шесть крупных продавцов топлива используют в качестве символа русского языка флаг Российской Федерации. Propastop объясняет, что "таким образом распространяется вредное для Эстонии представление о том, что Россия имеет право представлять всех русскоязычных людей". Этот пропагандистский нарратив русского мира используется режимом Владимира Путина для оправдания агрессии и сеяния вражды во всех соседних странах". Этот пост Propastop от 22 января можно было бы свободно опубликовать и на юмористическом портале lugejakiri.ee. Или только там.

По сообщению Õhtuleht от 25 января, Департамент полиции и погранохраны не усмотрел признаков поддержки агрессии во флагах России в меню АЗС, хотя некоторые прилежные АЗС уже объявили о том, что уберут флаг.

И в демократическом государстве в вопросах контроля убеждений можно перестараться. О перегибах со стороны властей и связанных с этим опасностях следует говорить всегда, как в случае глупых, так и серьезных перегибов, как в военное, так и мирное время. Учитывая, какой шум поднялся в Эстонии в связи с демонтажем советских памятников, в целом нет оснований жаловаться на то, что об опасностях контроля над убеждениями не говорят за пределами театральной сцены.

В постановка Юлии Ауг сетуют на растущий в Эстонии страх перед самовыражением. Яак Аллик в своей рецензии "Страх" в газете Sirp усиливает эту тему страха гораздо больше, чем сама постановка Ауг. Страх поддержать российскую агрессию – это страх, предусмотренный законом. Точно такой же страх испытывают все законопослушные люди перед совершением какого-либо преступления. Самого страха чрезмерно бояться не стоит.

Редактор: Евгения Зыбина

Hea lugeja, näeme et kasutate vanemat brauseri versiooni või vähelevinud brauserit.

Parema ja terviklikuma kasutajakogemuse tagamiseks soovitame alla laadida uusim versioon mõnest meie toetatud brauserist: