Этим летом появилась новость о том, что Бруклинская публичная библиотека в Нью-Йорке удалила со своей выставки, посвященной муми-троллям и Туве Янссон, изображение Вонючки, так как один библиотечный работник посчитал этого персонажа расистским.

Напомним: Вонючка в историях про муми-троллей – это отрицательный персонаж, который любит каверзничать и причинять окружающим неприятности, крадя, подсматривая и просто дурачась.

Так как истории про муми-троллей во многом построены на архетипах, Вонючка в муми-обществе олицетворяет все то, что остается за пределами идиллической жизни муми-троллей. В интерпретациях персонажей произведений отмечается также, что в Вонючке воплощаются негативные черты самих муми-троллей, которые они отрицают в себе.

Туве Янссон написала первые истории про муми-троллей во время Зимней войны. Муми-дол символизирует существование чего-то безопасного и дружелюбного, и тем самым Янссон хотела создать противовес пугающему и воинственному реальному миру. Однако муми-тролли Янссон – существа непростые, которых она сама иногда воспринимала как недобрых. Оригинальные истории про муми-троллей, в отличие от комиксов, философичны и полны экзистенциальных тревог. Вонючка – часть выражения этих тревог.

Получается, что запрещая Вонючку, запрещают не просто одного персонажа, а вместе с ним отсекают часть мира и целый спектр эмоциональных состояний, "которые недопустимы".

Приводить в качестве причины расизм так просто. Такое ощущение, что общество США является наглядным примером того, что происходит, когда все больше экзистенциальных вопросов и состояний "запрещаются", так как они неудобны и не вписываются в общество keep smiling и "всё окей?"

Это такой уклад жизни, не терпящий тревоги и неопределенности, из которого нужно удалить все раздражители. Так зародились культура обид и отмены, ограничение свободы слова и мнений, отрицание биологического пола и рас и многое другое, что кому-то показалось неприятным.

Парадоксальным образом эта по-детски благожелательная повестка (устраним из мира плохое самочувствие!) привела к еще более тревожному обществу, где процветают навешивание ярлыков, запреты и отмены, и которое далеко от того чудесного Муми-дола, который, возможно, когда-то представлялся в воображении нынешних любителей запретов.

А может быть, все еще хуже. Может быть, под ярлыком "доброты" верх берет внутренний Вонючка самих запрещающих, который всего лишь утверждает свои эгоистические желания. Потому что в каждом человеке и в каждом обществе есть свой Вонючка. Чем больше его прятать и отрицать, тем больше он разрастается. Чем строже требовать от всех людей непрерывного ощущения счастья и одинакового мышления, а также отрицания сложных, противоречивых, в том числе и негативных чувств и мыслей, тем вернее они будут зреть где-то внутри. Результаты же драматичны: расколотые человеческие отношения и общества.

В свете этого следует, напротив, закричать: нам нужен Вонючка больше, чем когда-либо! Меньше табу и больше смелости признавать жизнь во всей ее "дискомфортности"! Ведь и в нашем эстонском обществе множество тем были удалены как Вонючки, и все более судорожно пытаются делать вид, что мы живем в идиллическом Муми-доле, хотя на самом деле и наводнение, и хвост кометы, и зима давно на пороге.

Таких тем, когда что-то в Эстонии пошла наперекосяк, у нас хватает, но вот стояния за свои убеждения и смелости высказывать собственное мнение у нас не так уж много. Удаляющие Вонючек, как сторож парка в одном из рассказов про муми-троллей, спешат развесить множество запретительных табличек. Критики же лепят ярлыки прямо на лоб. Любое быстрое отторжение мнения, отличного от официальной повестки – это то же самое, что и удаление изображения Вонючки. Это ведь ничто иное, как старая добрая цензура.

Почему же Вонючка присутствует в историях Туве Янссон о муми-троллях и так очаровательно их дополняет? Потому что он является частью рассказа, и, несмотря ни на что, его принимают таким, какой он есть. Это стиль поведения, который часто чужд так называемой культуре толерантности.