В Эстонии мы давно привыкли к тому, что при росте цен на сырье изменения удивительно быстро отражаются на прилавках магазинов. При снижении же цен их отражение происходит гораздо медленнее. Эта асимметрия неизбежно вызывает вопросы о реальной интенсивности конкуренции.

Ниже приведена таблица, суммирующая годовые снижения цен на продовольственное сырье на мировом рынке в евро (по состоянию на 11 февраля):

Это не маленькие колебания. Речь идет о значительных снижениях цен на сырье, которое составляет важную часть себестоимости многих широко употребляемых продуктов – кофе, шоколада, рисовых изделий, безалкогольных напитков, сладостей, молочных продуктов и соков. Когда цена на какао-бобы падает на 71%, а сырье для апельсинового сока – на 61%, это шок, который должен отражаться и в конечной цене товаров.

Однако если смотреть на стоимость этих товаров в магазинах, то мы видим гораздо более скромное снижение, а иногда и продолжающийся рост цен.

По данным гармонизированного индекса потребительских цен Eurostat, в декабре прошлого года цена на сахар в Эстонии за год снизилась на 5,7%. Во всех остальных упомянутых категориях наблюдался рост цен. Пачка кофе не подешевела на треть, а наоборот подорожала на 25%. Шоколад не подешевел на 70%, а подорожал на 17%. Рис, сливочное масло и соки также стали дороже на несколько процентов.

Существует несколько возможных объяснений такого "разрыва" между динамикой цен на сырье и конечных цен.

Во-первых, долгосрочные закупочные контракты. Переработчики и торговые сети не покупают сырье по ежедневным мировым ценам, а часто заключают фиксированные контракты на месяцы, а иногда и годы. При снижении цен новое, более низкое значение доходит до цепочки поставок с задержкой.

Во-вторых, цикл запасов. Если производители или розничные сети закупили товар по более высокой цене, они не могут продавать его дешевле без убытка. Поэтому они стремятся удерживать цену как можно выше, пока более дорогие запасы не будут реализованы.

В-третьих, расходы на переработку и логистику. Цена сырья – лишь часть конечной цены. Энергозатраты, труд, транспорт, упаковка и маркетинг могут одновременно дорожать, сглаживая эффект снижения цен на сырье.

В-четвертых, структура рынка. Если на каком-либо этапе цепочки поставок – будь то переработка, оптовая или розничная торговля – конкуренция слабая, то передача снижения цен может происходить медленно.

Все эти объяснения в той или иной степени понятны, но вопрос в пропорции и во времени. Когда цены на сырье падают на 30, 50 или 70%, многомесячная медленная или почти отсутствующая реакция конечных цен не может считаться полностью естественной. Если цены растут быстро, а снижаются медленно, то это может указывать на наличие рыночной силы.

Стоит также обратить внимание на комментаторов, которые при каждом росте цен спешат обвинять налоговую политику, утверждая, что ее изменение сразу принесет облегчение. Однако повышение НДС на два процентных пункта в июле прошлого года не может математически объяснить, почему цены на сырье упали на десятки процентов, а розничные цены упорно остаются прежними или продолжают расти. Представлять этот фактор как основную причину роста цен – значит проявлять экономическую неграмотность или заниматься демагогией.

Важно также рассматривать более широкую макроэкономическую картину. Общий рост цен в последние месяцы явно замедлился, и, согласно прогнозам, инфляция в этом году снизится примерно до трех процентов. Это означает, что давление на цены в экономике в целом ослабевает. В сочетании со снижением цен на сырье это создает предпосылки для постепенной стабилизации цен на продукты питания.

Одновременно экономика снова набирает темпы роста, а доверие потребителей заметно повысилось после годового минимума. Замедление инфляции, восстановление реальных доходов и укрепление экономики идут рука об руку: по мере снижения ценового давления растет покупательная способность и готовность к расходам, что, в свою очередь, поддерживает экономический рост.

В конечном счете снижение цен на мировом рынке рано или поздно дойдет до потребителей. Вопрос лишь в том, насколько быстро это произойдет. Недавние темпы снижения вызывают понятное раздражение и формируют обоснованное ожидание того, что рынки будут максимально прозрачными, конкуренция – сильной, а участники цепочки поставок смогут объяснять обществу, почему передача снижения цен занимает столько времени.